РУССКАЯ ПОСЛОВИЦА В ПАРЕМИОЛОГИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ: СТАБИЛЬНОСТЬ И ВАРИАТИВНОСТЬ (ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ) (12.04.2010)

Автор: Селиверстова Елена Ивановна

Именно различные версии ПЕ и другие реализации паремийной модели проясняют порой ее истинный смысл – через призму обобщенной схемы. Так, в ПЕ Аминем беса не отбудешь компонент бес может быть воспринят и в прямом значении (‘нечистый’), и в переносном (‘зло, искушение’), а вся паремия – ‘Святым словом от искушения не избавиться’. Однако версия Аминем беса/ лихого не избыть с заменой бес – лихое (‘трудное, опасное’, ср.: Лиха беда начало, лихой человек), несколько «размывает» значение отдельного компонента и заставляет нас увидеть за конкретным более общее: ‘одним <святым> словом опасного, трудного не избежать’ ( ‘разговорами результата не добиться, дела не сделать’. Это подтверждается и пословицами Аминем квашни не замесишь; От аминя не прибудет и др. Обобщенная схема (генерализованная идея) «Слово бесполезно» служит посредником между множеством частных ситуаций, происходящих в реальной жизни, и, с другой стороны, – художественной реализацией в паремиях. Эта идея охватывает и унифицирует несколько более конкретных наблюдений: «Словом не накормишь/ не вспашешь/ не оденешь/ не избавишься/ не отблагодаришь».

Таким образом, варьирование в пословице, с одной стороны, отвечает представлению о ней как о жанровой разновидности фольклора, а с другой стороны, определяется рядом факторов, определяемых природой паремии.

Четвертая глава «Фрагмент и модель как проявление стереотипности пословицы» посвящена анализу паремий с точки зрения стабильного, повторяющегося в них. Формульность – неотъемлемая черта фольклора, и утверждение о том, что фольклор являет собой колоссальный фонд, «в котором каждый найдет себе нужное <…> и берет то, что годится ему» (В.П. Аникин), как нельзя более соответствует реализуемому в данной работе представлению о существовании в пословичном пространстве массы общих мест, жанровых универсалий, клишированных формул и конструкций, повторяющихся образов и их вербальных оболочек. Как фольклорный текст состоит из типовых элементов – языковых, метрических, стилистических, сюжетных (Е.Б. Артеменко, А.П. Евгеньева, Е.М. Мелетинский, В.Я. Пропп, Б.Н. Путилов, К.В. Чистов), так и здесь, в фольклоре речевых ситуаций, одни и те же элементы переходят из текста в текст, организуя различные содержания и структуры, обеспечивая их варьирование. Для пословиц такими типовыми составляющими можно считать не только отдельные повторяющиеся от пословицы к пословице вербальные представления тех или иных концептов, но и сочетания компонентов, составляющие определенный значимый фрагмент ПЕ, структурно-семантические модели, принципы «складывания» значений целого из отдельных элементов.

В данной главе показаны различные типы «атомарных» единиц, образные и безoбразные, одни из которых могут иметь постоянный семантический ореол, другие – истолкованы в пословицах по-разному. С их помощью образуются и близкие, почти родственные, и семантически удаленные единицы. Использование повторяющихся пословичных элементов является одной из ярких тенденций, наблюдаемых в ПП. Это фактор, порождающий особого рода «вариантность», которую скорее можно назвать тиражированием с использованием пословичных клише.

Общий образный фрагмент в ПЕ Бабьего вранья и на свинье не объедешь и Суженого и на свинье не объедешь в сочетании с разными компонентами, задающими тему выражения, формирует принципиально различную семантику: с одной стороны, речь идет о безграничности бабьего вранья, а с другой – о предопределенности, о женихе, предназначенном Богом и судьбой. Ср. также ПЕ с иным образным элементом, которые можно рассматривать как варианты (Суженого и на коне/ конем/ и на кривых оглоблях не объедешь) или соварианты: Судьбу и на коне не объедешь; Беду и конем не объедешь.

Фрагмент ум короткий/ короток из известной ПЕ У бабы волос долог/ волосы долги, да/ а ум короток становится в паремиях знаком ‘недалекости’ и сочетается с мотивом противопоставляемого длинного – будь то руки, плеть, платье, язык, волосы: У пастуха плеть длинная, а ум короткий; У короткого ума длинный язык; Пошли, господи, покупателя в долгом платье, да в коротком уме; Близок локоток, да ум короток. Хотя и здесь, как нам кажется, допустимы некоторые версии толкования: пастух с коротким умом – не обязательно глупый; возможно, это человек, которому не нужно решать сложных задач, поэтому его умственные операции «коротки», т.е. примитивны, просты. На контрастном биноме длинный – короткий основаны ПЕ и без указания носителя этого признака: Руки длинны – ум короток; Волосы велики, да ум короток; Волос длинный, а ум короткий. Ср. также иносказательное Было три жены, да все не острижены – т.е. волос долог, а ум, стало быть, короток = ‘неумны’.

Самым активным образом тиражируются и простые способы передачи пословичных смыслов. Так, сочетания не товарищ и не брат являются весьма распространенным способом указания на неравенство объектов, превосходство одного перед другим: Богатый бедному не брат; Медведь корове не брат; Сапог лаптю не брат; Гусь свинье/ козлу не товарищ; Пеший конному не товарищ – этот ряд продолжается паремийными сочетаниями Волк коню.., Конь корове.., Вино уму.., Горшок чугуну/ котлу.., Скороморох попу.., Черт попу.., Слуга барину.., Иван Марье…– не товарищ и т.д.

Соединяя пары компонентов с разной степенью «антагонизма», элемент не товарищ приобретает различное семантическое звучание: в ПЕ Вино уму не товарищ – ‘ненужный, помеха’; в ПЕ Горшок чугуну не товарищ – близко к «не чета, не пара»; в ПЕ Слуга барину не товарищ – ‘не ровня’ и т.д. Этот пословичный фрагмент, за которым закреплен определенный квант содержания, способен возвести в ранг ПЕ любое сочетание – при условии соблюдения грамматической структуры, что делает его безотказным средством создания окказионализмов (Евро баксу не товарищ; Бизнес энергетикам не товарищ; Уборщик грузчику не товарищ и т.д.).

В роли фрагментов-скреп выступают слова брат и словосочетание не замена, также призванные соединять различные «предметы». За счет фрагмента не замена, встраивающегося в определенную структуру, в пословице передается семантика превосходства с элементом иронии и оценки: Безмену пест не замена; Калач хлебу не замена; Борода уму не замена; Борода глазам не замена.

Образование серийных единиц происходит на основе определенной синтаксемы – при самом широком варьировании лексического состава. Ср. аналогичный синтаксический «скелет» «Nnom. + Ndat. = брат», где компонент брат являет собой знак равенства, сходства, неразрывной связи: Приказный черту брат; Сон смерти брат; Вино пляске брат; Клин плотнику брат и т.д.

Широко представлен в паремике фрагмент далеко не уедешь (на чем). В одних ПЕ он выступает в прямом смысле, указывая на качество лошади и связанную с ним невозможность хорошей езды: На хромом коне далеко не уедешь; На леченой кобыле далеко не уедешь; Не кормя, далеко не уедешь. Объективной можно считать невозможность далеко уехать на плохом извозчике – На ваньке (Иване) далеко не уедешь (ванька – ‘зимний легковой извозчик на крестьянской лошаденке и с плохой упряжкой’), на неисправных санях (На одном полозе/у далеко не уедешь), на чужом коне (На чужом коне далеко не уедешь – чужой конь предполагает его утрату; ср. С чужого коня и среди грязи долой) или – пользуясь лишь кнутом и беспрестанно погоняя запряженную лошадь: На кнуте далеко не уедешь; На хомуте далеко не уедешь. Здесь благодаря метонимической связи «инструмент – действие (кнут = ‘погонять’)» имплицитно выражается совет кормить коня перед дорогой (ср.: Не гони коня кнутом, а гони его овсом; Не кони везут, а овес; Кнут коню не помощник).

В пословицах, не связанных с мотивом дороги – На ласке далеко не уедешь; На лясах далеко не уедешь; На обмане далеко не уедешь; На посуленном далеко не уедешь (ср. версию с «транспортной» привязкой: Посуленный мерин не везет); На правде не далеко уедешь: либо затянешься, либо надорвешься; С заказным ведром не далеко уедешь, – основа всей паремии «На …далеко не уедешь» соответствует семантическому фрагменту ‘мало пользы; не добьешься многого; что толку?!’ и с легкостью приводится в действие всякий раз новым компонентом. Ср. окказ.: на спирту далеко не уедешь; на одном впечатлении далеко не уедешь; Моральные ценности? На них далеко не уедешь; на июльском воздухе далеко не уедешь и т.д.

Довольно активны в ПЕ способы «тиражирования» безoбразных выражений за счет использования фразеологизированных словосочетаний, например: Пора на ум наводит; Базар/ торг на ум наводит. Это во многом обусловлено тем, что компонент ум родственен глаголу умнеть, но не образует глагола с семантикой ‘делать умным’. Именно это значение выражается сочетаниями давать ум (Убытки ум дают; Береза ум дает; Базар/ торг ума даст; Богатство ум дает/ рождает), родить/ рождать ум (Беда ум родит; Деньга ум родит; Честь ум рождает, <а бесчестье последний отнимает>); прибавлять ум (Богатство ум прибавляет, а бедность и последний отнимает; Хорошая одежда ума не прибавит; Добрая кума прибавит ума и т.д.).

Весьма типичным для ПЕ является «прокатывание» одной идеи на широком лексическом материале с сохранением принципа структурно-семантической организации и использованием повторяющихся фрагментов. Ярким примером являются пословицы, говорящие о малости ума, контрастирующем с впечатляющей внешностью: Ослоп вырос, а ума не вынес; Большой/ велик вырос, а ума не вынес; С лешего/ с черта вырос, а ума-то не вынес! С осину/ оглоблю вырос, а ума не вынес. Первая часть ПЕ демонстрирует варианты выражения семантики ‘огромный, высокий’, в то время как вторая часть, отрицающая предполагаемый ум, повторяется.

Носителем семантики ‘большой, значительный’ может стать одна из выразительных «деталей», частей тела: Нос с локоть, а ума с ноготь/ с перст/ с локоток/ ноготок; Голова с пивной котел, а ума/ мозгу ни ложки; Голова что чан, а ума ни на капустный кочан; Ростом с Ивана, а умом с болвана. Особенно активно используется в ПЕ мотив большой бороды – символа солидности, зрелости: Борода выросла, да ума не вынесла; Борода с лопату, а ума – кот наплакал; Борода что ворота, а ума с прикалиток/ притолок <нет>. Здесь очевидно присутствие паремийного бинома борода – ум, встречающегося и в ПЕ иной семантики (ср.: Ум не в бороде/ не в летах, а в голове; Ум бороды не ждет).

Тенденция к сохранению рифмы отличает паремии Данило с мотовило, а ума ни с шило; Борода велика, а ума ни на лыко, хотя этим маркером отмечены не все единицы: Велик телом, да мал умом (хотя есть версия …да мал делом); Молодец/ борода с воз, а ума с накопыльника нет; Борода что помело, а ума ни лычка.

Общим для приведенных высказываний является реализуемое различными средствами противопоставление «Х значительный, а Y маленький», где в роли Х выступает тело или части тела или лица человека, рост, возраст (продолжительность жизни), а в роли Y – ум. При этом «незначительность» ума варьируется от наличия в недостаточной степени до полного отсутствия: ср.: Век дожил/ изжил, а ума не нажил; Людей с город, а ума с горсть; к ним примыкают и ПЕ с использованием зоосемических ассоциаций: Обычай бычий, <а> ум телячий; Стар что собака, а глуп что щенок.

Родственна приведенной и структурно-семантическая модель, где в первой части ПЕ говорится о красоте – также при несоответствии ей ума: Рожей/ с рожи пригож, да умом не гож; Личиком беленек, да умом простенек; Красен как майский день, а умом пень; Молодец что орел, а ума что у тетерева; Осанка львиная, да ум куриный.

Моделируемость паремиологической системы – проявление общего принципа моделируемости языковых явлений. Образование серийных пословиц по определенной структурно-семантической модели, т.е. сводимых к одному образно-семантическому инварианту, схематически отражающему относительную регулярность фразоообразовательных процессов (В.М. Мокиенко, Д.О. Добровольский), весьма вероятно для тех ПЕ, в которых наблюдается членимость формально-семантической структуры, например: Не ломайся, овсянник, не быть калачом; Как ни дуйся лягушка, а до вола далеко; Не дмись/ дуйся, коровка, не быть бычком.

Синтаксис пословиц, демонстрирующий удивительное разнообразие конструкций, ориентируется на живые продуктивные модели языка. Не случайно многие паремийные смыслы, выраженные с помощью таких моделей «проигрываются» неоднократно с разной образной основой и на различном лексическом материале. Активны модели ПЕ, отражающих противоречия, соответствия/ несоответствия – например, паремии о лицемерии и несоответствии слова и дела, образа и реальности (Говорит крестом, а глядит пестом; Бородка апостольская, а усок дьявольcкий; Аминь, <аминь> – а головой в овин; Речи как мед, а дела как полынь; Говорит бело, а делает черно; Говорит воду, а во рту сухо и др.

Удивительна продуктивность модели ПЕ с компонентами каков – таков, неизменно занимающими начальные позиции в частях сложного целого – в сборнике В.П. Аникина насчитывается более 120 подобных единиц: Каковы встречи, таковы и речи; Какова пава, такова ей и слава; Каков гость, такова ему и честь; Каково волокно, таково и полотно и т.д. Эта популярная конструкция активно используется журналистами; ср.: Но какова родословная, такова и судьба; Какова власть, такова и страна; Каково общество, такова и элита; Каков народ, таков и скот.

Паремии, построенные по модели «Был бы Х, будет (налетят, найдется, найдут, сыщется, хватит, набегут и т.д.) и Y», – это выражение субъективно ограниченного условия (первая часть), от которого зависит осуществление/ неосуществление действия, представленного вторым предикативным единством ПЕ: Были бы кони, ездоки будут; Была бы охота, найдут доброхота; Была б голова здорова, а в голове вши будут; Был бы конь, а уздечку найдем; Был бы сокол, а вороны налетят; Был бы пирог, найдется и едок и т.д. Эти стереотипные двучленные структуры демонстрируют большое разнообразие трактовок. В ПЕ Был бы запевала, а подголоски найдутся речь идет о лидере и его поддержке; «Было бы что-то привлекательное, дармовое, а желающие на него найдутся» – смысл ПЕ Был бы хлеб, мыши набегут и Была бы копна, а ворона сядет. С ПЕ Была бы спина, а дубья хватит связывают поиски виноватого, которого можно привлечь к ответу, и т.д. Именно моделируемое и узнаваемое становится в речи основой для образования окказиональных выражений (Были бы УФО, а уфологии будут; Был бы театр, а крыша найдется и т.д.). Подобные синтаксические структуры можно отнести к числу средств, придающих пословице национально-культурное своеобразие.

Таким образом, воспроизводимость паремийных знаков, их структур и отдельных фрагментов свидетельствует о сформировавшейся паремийной традиции. Фонд единиц, принадлежащих паремиологическому пространству, способствует трансляции культурно значимых установок, узнаванию и пониманию паремий.

В пятой главе «Бинарная структура пословицы, или пословичный бином» осуществляется анализ принципов увязывания в пословице слов-компонентов и вводится понятие пословичного бинома, дающего представление о паремиологическом тезаурусе и организации пословицы. В регулярности пар компонентов – биномов дают о себе знать стереотипы языкового сознания, проявляющиеся в постоянстве сформировавшихся ассоциаций. Именно благодаря предсказуемым векторам ассоциаций ассоциативно-вербальная сеть хранит стереотипы языкового сознания (Н.Ф. Алефиренко). Изучение устойчивых структур паремии способно пролить свет на природу творческого мышления носителей фольклора и процессы создания, усвоения, хранения и воспроизведения единиц данного жанра.

Бинарная оппозиция лежит в основе многих пословиц и представляет собой универсальный способ отражения окружающего мира. Порождаемые обычными человеческими ассоциациями и наблюдениями за окружающим миром, комбинации компонентов ПЕ весьма разнообразны: это пары антонимов, синонимов, слов одного тематического ряда и т.д., часто рассматриваемых в паремиях под разным углом зрения.

Паремийный бином – это устойчивый фрагмент пословичного текста, повторяющийся в различных пословицах, состоящий из двух контактно или дистантно расположенных элементов, обнаруживающих между собой устойчивые семантические (ассоциативные или иные) связи, иногда усиленные рифмо-ритмическим оформлением, и участвующих в создании образно-семантической (в случае безoбразных паремий – семантической) структуры ПЕ. В зависимости от пословицы бином допускает неоднозначную трактовку, но переосмысление при этом касается обязательно обоих компонентов. В некоторых ПЕ бином становится ее организующим центром.

Смысловая связь между частями бинома может быть стабильной или, наоборот, изменяться в зависимости от семантического содержания всей ПЕ. Эти частотные лексические пары составляют, на наш взгляд, важный элемент пословичной структуры – пословичного образа и архитектурной формулы пословицы. Таким сочетанием, составляющим основу ПЕ, в выражениях Голову сняли, да шапку вынес; Не для шапки только голова на плечах; Хватился шапки, как головы не стало и т.д. таким биномом является пара компонентов шапка – голова.

Неслучайность паремийных биномов, в которых проявляется постоянство сформировавшихся ассоциаций, подтверждается и иными данными фольклорной макросферы, проявлениями фольклорно-эстетического освоения мира (М.А. Венгранович). Например, с встретившимися нам в пословицах бинарными сочетаниями пересекаются многие образы героев и их антиподов в восточнославянских сказках о животных – лошади/ коня и волка, лисы и зайца, волка и медведя, волка и козы/ овцы, собаки и волка и т.д.

В разработанной Г.Л. Пермяковым типологии инвариантных пар «противопоставленных сущностей», являющихся «подлинной темой» пословицы, значительная доля приходится на такие оппозиции, как «темное – светлое», «начало – конец», «друг – враг» и т.д., которые находят преломление в конкретных паремийных биномах. Например, к инвариантным парам ПЕ, представляющим «физически разные, но связанные каким-то свойством объекты», относится пара «Сильный – слабый», представленная в паремиях, в частности, биномами кошка – мышь, медведь – корова, лиса – курица и т.д. К этому же конструктивному типу относится и тематическая пара «Много – мало», лексическим выражением которой можно считать биномы грош – алтын, локоть – ноготь, ворота – прикалиток, дубина – плеть и т.д. (ср.: Не было ни гроша, да вдруг алтын; Нос с локоть, а ума с ноготь и т.д.).

Однако как «инвентарные» тематические пары компонентов имеют в пословицах самые разные лексические реализации, так и части паремийного бинома могут быть связаны различными семантическими связями и иметь отношение к уже совсем иным тематическим сферам, нежели в языке. Так, например, алтын и грош могут восприниматься в составе ПЕ как синонимы понятия ‘мало, маленький’ (На алтын да на грош не много утрешь Д.1:12), а компоненты ворота и прикалиток – выступать как выразители понятий ‘высокий’ – ‘низкий’ или ‘уважение’ – ‘неуважение’ (Женина родня ходит в ворота, мужнина в прикалиток ДП.1:292).

В § 1 «Антонимы в составе биномов» рассматриваются биномы с контрастными семантическими отношениями. Антонимы – характерный знак эстетического в пословице и в фольклоре в целом (Д.В. Бондаренко, Т.Г. Бочина, Л.А. Морозова, С.Е. Никитина и др.). В паремии антонимическими отношениями связаны слова абстрактной и конкретной семантики, слова, относящиеся к разным частям речи, слова, близкие или далекие по своей словообразовательной структуре, слова, объединенные понятием времени, качества, цвета, движения и т.д.

Наиболее очевидные и яркие биномы составляют пары компонентов, представляющие собой словарные антонимы. Антонимы являются для единиц этого жанра типичными, а для его эталонных образцов – обязательными. Не случайно новые выражения Друга нельзя купить, зато его можно продать (купить – продать); Много есть вредно, а мало скучно (много – мало) и др. легко причисляются к окказиональным ПЕ – в них соблюдено одно из правил пословичной грамматики. Складывается впечатление, что если лексема имеет в языке свой семантический «противовес», это обязательно отразится в паремике; ср.: Высоко замахнулся, да низко стегнул; Сытый конь – богатырь, голодный – сирота; Молоко бело доит и черная корова; Легко воровать, да тяжело отвечать; Мягко съел, да черство в живот дошло; совр. Лучше быть богатым, но/ и здоровым, чем бедным, но (и) больным и т.д.

Однако языковые антонимы и паремийные биномы с отношениями контраста не всегда совпадают: некоторые из антонимов – весьма регулярных в обыденной речи, – в ПЕ представлены слабо или не представлены совсем: языковым антонимам война – мир в паремике соответствует пара мир – брань в значении ‘война’ (Худой мир лучше доброй брани/ ссоры/ драки). Этот бином поддерживается и следующими оппозициями: Хорошо браниться, когда мир готов; На что с тем мириться, кто не умеет браниться; При счастье бранятся, при беде мирятся. Не находит отражения в ПЕ пара лексем быстро – медленно, характеризующих действие с точки зрения скорости, стремительности его совершения, хотя в паремиях немало способов передачи этих отношений: Тихо едешь – беда догонит, скоро едешь – беду догонишь; Тихо пойдешь – от беды не уйдешь, шибко пойдешь – на беду набредешь; Под гору вскачь, а на гору хоть плачь и т.д.

Единожды заняв паремийную «нишу», слово «обживается» в ПЕ, обретает постоянный пропуск на вход и достаточно стабильное лексическое окружение, часто вытесняя при этом другие слова с близким значением. Своя логика формирования биномов проявляется, например, в ПЕ, в которых пустые обещания, похвальба, праздная болтовня противопоставляются более предпочтительному – действиям: Меньше говори, <да> больше делай; Меньше бы говорил, больше бы делал; Говорит бело, а делает черно; Лысо говорить – делать кое-как. Однако по частоте употребления глагольная антитеза говорить – делать существенно проигрывает биному слово – дело, передающему ту же семантическую «пропорцию» – ‘заявление, утверждение, обещание и т.д., не подкрепленное делом’ – ‘практическая деятельность, действие, в противоположность мыслям, словам; поступок’: От слов к делу – целая верста; О погибшем деле напрасно слова терять; Слова к делу не пришивают; По словам овцы, а по делам мошенники; На словах – Волгу переплывет, а на деле – ни через лужу и т.д. Компоненты говорить – делать, слово и дело, составляющие биномы, не являются в строгом смысле антонимами. Их можно считать оппозитами, характерными для фольклорного текста (С.Е. Никитина), или прагматическими антонимами (Л.А. Новиков).

В ходе анализа отмечается:

а) разнообразие биномов, передающих одни и те же отношения – при доминировании одной пары – ср. Барыш с накладом равны; Малый барыш лучше большого накладу; Барыш с накладом в одних сапожках ходят/ в одном кармане живут и иные биномы, реализующие в ПЕ семантическую дистанцию «доход – расход» (выигрыш – проигрыш, наклад – прикуп, прибыль – убыль, рост – изъян, прибытки – убытки);

б) характерная для бинарных структур тенденция к унификации грамматического оформления частей бинома в составе ПЕ (Волос долгий, да ум короткий и Волос долог, ум короток), к закреплению за различными формами и значениями компонента определенных «амплуа» (Маленький мал, большой – велик, а середний и вряд, да негде его взять), к варьированию морфологической принадлежности бинома (Лучше нищий праведный, чем богач ябедный; Богатство живет, и нищета живет);

в) способность одного компонента паремии к образованию нескольких биномов с близкой семантикой; ср. пары веселиться – плакать (Есть время плакать, есть и веселиться; Все видят, как веселюсь, а никто не видит, как плачу) и веселиться – прослезиться (Торговали – веселились, подсчитали – прослезились; перм. Ели-пили – веселились, подсчитали – прослезились), смех – слезы (Из дурака смех слезами выпирает; Ранние смехи, поздние слезы; Слезливый слезами обольется, а смешливый со смеху надорвется) и радость – слезы (Что день, то радость, а слез не убывает; Кто сеет со слезами, получает с радостью) и т.д.

г) актуализация оппозиционных отношений именно в рамках пословицы и – шире – паремиопространства и фольклора в целом (Мышке с кошкой не надраться; Коли конь, да не мой, так волк его ешь и т.д. На примере пар компонентов, реализующих отношения «хищник – жертва», в этом разделе показаны на фоне базового, наиболее регулярного бинома (например, волк – овца) его версии, не встречающиеся с ним в составе одних и тех единиц (волк – овечий/ овчарня/ баран/ баранинка/ ягненок). Параллельными нами названы биномы, демонстрирующими аналогичные отношения между частями и выявляемые в однотипных, одномодельных пословицах (совариантах – по Г.Л. Пермякову): Отольются медведю коровьи слезы; Отольются волку овечьи слезки; Отольются кошке мышкины слезки; Сжалился волк над ягненком, покинул кости да кожу; Пожалел волк кобылу, оставил хвост да гриву.

д) способность частей конкурирующих биномов – ср. В вёдро гулянка, а в дождь – молотьба; На сердце ненастье, так и в ведро дождь и Счастье с бессчастьем – ведро с ненастьем; То и счастье, что иному ведро, а иному ненастье – становитьсятся в рамках ПП взаимозаменяемыми компонентами паремии (В ведро епанчу возят, а в дождь/в ненастье и сама ездит) и образовывать третий бином – с иными отношениями: Быть было ненастью, да дождь помешал.


загрузка...