Экспортоориентированная казенная промышленность России во второй половине XVII-XVIII веках (12.04.2010)

Автор: Богатырев Эдуард Дмитриевич

Во второй главе «Становление и развитие казенного поташного производства во второй половине XVII – первой трети XVIII в.» рассматриваются история возникновения поташного производства в России, анализируются причины его перехода в казенную собственность, выявляются основные тенденции его развития и проблемы экспорта поташа в этот период.

В первом параграфе данной главы исследуется становление и развитие казенной поташной промышленности России во второй половине XVII – начале XVIII в.

Возникновению производства поташа в России способствовало наличие обширных лесных массивов, являвшихся основной сырьевой базой для его изготовления. Бурное развитие оно переживает в середине XVII в. Во многом это было обусловлено потребностями в поташе суконной промышленности Англии и Голландии. Но, наш взгляд, значительную роль сыграл еще и такой фактор, как знакомство с зарубежным опытом. В пользу этого говорит то, что тот способ, которым изготовлялся в то время поташ в России, назывался «польским маниром», из чего следует, что сюда это производство пришло из Польши. Так же это подтверждает и то, что впервые в России в значительных масштабах производство поташа стало осуществляться на Белгородчине, территориально близкой к владениям Речи Посполитой. Из Польши же приглашали мастеровых первые организаторы поташных предприятий – бояре, имевшие в своем распоряжении как леса, из древесины которых изготовлялось сырье – зола и клепочные дрова, так и большое количество крепостных крестьян, которые являлись основной рабочей силой. Производство и продажа поташа на внешнем рынке приносило огромную прибыль, обусловленную разницей между низкой себестоимостью произведенного продукта и его высокой продажной ценой. Несмотря на это, до конца 60-х гг. XVII в. российское правительство не выказывало заинтересованности в создании казенного поташного производства, тем не менее, стремилось извлечь максимум прибыли от продажи поташа за рубеж путем введения государственной монополии на торговлю им.

Ситуация изменилась в 1668 г., когда после смерти боярина Б. И. Морозова в дворцовое хозяйство были отписаны принадлежавшие ему поташные предприятия. В 1670 г. по инициативе смоленского воеводы князя И. А. Хованского были заведены два поташных завода в Смоленском уезде. Прибыль, получаемая государством от продажи произведенного частными лицами поташа, была не столь высока, как от продажи поташа казенного (в перерасчете на единицу продукции). Высокая рентабельность поташной промышленности определялась рядом факторов: достаточно устойчивым спросом и высокой ценой на поташ на внешнем рынке; технологической простотой производства; наличием огромных запасов леса, служившего источником крайне дешевого сырья, и людских ресурсов, находившихся в распоряжении государства.

Количество поташа, производимого в России в период с 1675 по 1690 гг. было огромным, причем большая его часть производилась на частных предприятиях. В этих условиях, российское правительство оказалось, видимо, в затруднении – с одной стороны, государство получало определенную прибыль от производства поташа частными лицами из-за разницы между ценой, по которой он поставлялся в казну, и той, по которой он продавался за рубеж; с другой стороны, эта прибыль была не столь высока, как от продажи казенного поташа (в перерасчете на единицу продукции). К тому же огромное количество производимого поташа снижало спрос на него и затрудняло реализацию. В результате 1690 было принято решение о монополизации не только продажи, но и производства поташа.

Это решение сопровождалось резким увеличением числа казенных гартов. Причем если ранее увеличение происходило в основном за счет перехода в казенную собственность бывших частных гартов, то сейчас был сделан упор на сооружение новых. Все казенные будные майданы, как отписанные у бывших владельцев, так и вновь заведенные, располагались в пределах бассейнов рек Мокши и Суры и их междуречья (смоленские заводы к этому времени прекратили свою деятельность) и находились в ведении приказа Большой казны.

Для продажи поташа за рубеж поташ по суше доставлялся до Вологды, а далее он транспортировался до Архангельска по Северной Двине. Перевозка поташа производилась зимой на санях. Это было обусловлено как тем, что работы на гартах заканчивались поздно осенью и зимой можно было забрать весь произведенный в течение сезона поташ, так и плохим состоянием дорог. Кроме того, зимой гораздо менее загружены работой были крестьяне, которых можно было тем или иным способом привлекать к перевозке поташа.

После введения монополии на изготовление поташа объем его производства резко сократился. Если в 80-е гг. XVII в. в Архангельск ежегодно привозилось для продажи в среднем более 6000 бочек поташа, то спустя всего два года – только 1100 бочек. При этом цена на него по сравнению с предыдущем временем несколько понизилась. Представляется очевидным, что данное сокращение объемов экспорта поташа было вызвано не производственными проблемами, а падением спроса на него.

Но уже в 1697 г. предпринимаются меры по значительному увеличению объемов производства, что являлось следствием повышения спроса в условиях ограниченного предложения. Помимо увеличения числа поташных гартов, впервые была предпринята попытка унификации их работы путем определения единого штата работников для всех предприятий и выработки рекомендаций для поливочей. В то же время данные о расходе сырья и количестве произведенного на гартах поташа свидетельствует об отсутствии в этот период единых требований к поливачам гартов со стороны государства, т. е. каждый поливач при работе руководствовался исключительно своим опытом и умением, что неизбежно должно было приводить на многих будных станах к напрасному перерасходу припасов.

В процессе расширения сети поташных станов выявилось, что годные на производство поташа леса достаточно интенсивно вырубаются на другие нужды, что осложняло функционирование части гартов. Поэтому в 1700 г. рубка поташных лесов на непроизводственные цели была запрещена.

В начале XVIII в. количество производимого поташа вновь значительно уменьшается, сокращается и количество гартов. Представляется, что резкое увеличение экспорта поташа сбило спрос на него и, как следствие, привело к снижению цен. В этих условиях продолжение работ на наиболее бедных лесом гартах было признано нецелесообразным, и они были отставлены.

Таким образом, можно сделать вывод, что в конце XVII – начале XVIII в. российское правительство, убедившись в выгодности поташной промышленности, стремилось получить максимальную прибыль от торговли поташом не за счет количества продаваемого за рубеж товара, а путем поддержания стабильных высоких цен на него. Поташная промышленность России гибко реагировала на изменения спроса, и количество производимого в этот период продукта определялось преимущественно конъюнктурой европейского рынка.

Производство поташа осуществлялось силами специализировавшихся мастеровых людей и наемных рабочих. Причем при обеспечении производства припасами произошел переход от практики найма работников для их поставки к покупке золы и клепки у всех желающих по установленным ценам. Для удешевления заготовки припасов была запрещена порубка годных для производства поташа лесов на другие цели. Транспортировка произведенного поташа к Вологде, а затем Архангельску также осуществлялась добровольными подрядчиками. Для повышения рентабельности поташной промышленности были предприняты меры по сокращению расходов на производство. В то же время сам процесс производства оставался вне зоны внимания государственных органов.

Во втором параграфе второй главы исследуется производство поташа на казенных предприятиях в 1707 – 1732 гг.

В 1707 г. была проведена реорганизация системы управления поташной промышленностью для повышения ее эффективности. Поскольку производство поташа было связано с массовой вырубкой лесов, чтобы не нанести в дальнейшем урон корабельным лесам, все будные станы были переданы из ведения приказа Большой казны под управление приказа Адмиралтейских дел. Для лучшего управления деятельностью гартов и предотвращения порубки годных на поташное дело лесов на другие цели была создана специальная контора поташного правления. Ее разместили в с. Починки – административном центре одноименной дворцовой волости. Решение о размещении конторы именно в данном месте объяснялось тем, что эта волость располагалась на стыке ряда уездов – Саранского, Темниковского, Арзамасского, Алатырского и Краснослободского, – в которых находились многие гарты и в непосредственной близости от остальных будных майданов. Таким образом, Починковская волость являлась географическим центром казенной поташной промышленности. Кроме того, все лесные ресурсы и население волости, состоявшее из дворцовых крестьян, находились в полном распоряжении правительства и могли по мере необходимости использоваться для производства поташа.

Первоначально в ведении Починковской поташной конторы оказалось восемь действующих гартов – раньше количество казенных будных станов было значительно больше (в конце XVII в. оно достигало двадцати), но в связи с вырубкой лесов поблизости от них на многих было решено прекратить производство. В условиях сокращения количества функционирующих гартов было решено увеличить изготовление поташа за счет интенсификации производства. Так, указом 1708 г. предписывалось увеличить ежегодное количество ломок (производственных циклов) на каждом гарте с двенадцати (как это делалось ранее) до четырнадцати, и в каждую ломку делать не менее девяти бочек поташа (раньше их число колебалось от семи до десяти). Таким образом планировалось довести объем годового производства до 1 000 бочек. Эта норма рассматривалась как наиболее приемлемая (так как такое количество поташа возможно было производить без излишних затруднений, и оно имело довольно устойчивый спрос).

После создания поташной конторы расход припасов на производство единицы продукции (бочки поташа) по сравнению с началом века существенно сократился. В то же время у нас нет данных, говорящих о том, что это явилось следствием каких-либо целеноправленных мероприятий Починковской поташной конторы, поскольку наблюдается определенная унификация не самого производственного процесса (так как в ломки продолжали расходовать разное количество материалов), а умения поливачей (в результате увеличения опыта в процессе работ и, вероятно, обмена им), позволявшая добиваться примерно одинакового выхода продукции из одного количества материалов.

Вырубка годные на поташное дело лесов в непосредственной близости от гартов привела к увеличению трудоемкости их заготовки. Чтобы не допустить увеличения текущих затрат, было предписано использовать для производства поташа весь лес «сряду», а не только наиболее подходящие породы деревьев, как делалось до этого. Реализация этого распоряжения привела к обратному результату: ухудшилось качество поташа и сократился его выход из ломки до пяти–шести бочек. Поэтому был произведен возврат к прежнему подходу и золу вновь стали жечь только из определенных пород деревьев.

Кроме перечисленных мер была предпринята попытка устранения серьезнейшего недостатка применяемого в то время в России способа производства поташа: поскольку все сооружения на гартах находились под открытым небом, то его изготовление было возможно лишь в более или менее теплое время, и производительность работ зависела от погодных условий. Воеводе Гавриле Кашкарову в 1708 г. было велено установить на гартах над всеми сооружениями укрытия (амбары). Но затем от строительства защитных сооружений отказались, поскольку в теплое время года они повышали риск пожаров.

Кроме того, эта задача могла потерять свою актуальность в связи с колебаниями спроса на поташ на европейском рынке. В связи с этим гарты не всегда работали в полную силу, в некоторые годы производство на части их сворачивалось. Это приводило к резким изменениям объемов производства поташа: так, например, в 1711 г. его было изготовлено триста бочек, а уже в следующем 1712 г. – девятьсот. В 1712 г. было указано впредь вновь делать по тысяче бочек поташа ежегодно, но уже в 1716–1718 гг. его производилось в два раза меньше.

В конце второго десятилетия XVIII в. вновь возникли проблемы в деятельности казенных поташных предприятий. Из-за сведения лесов поблизости от гартов правительству пришлось пойти на увеличение закупочной цены на золу и клепочные дрова, в связи с чем существенно возросли текущие расходы. В этих условиях правительство инициировало принятие новых мер, направленных на интенсификацию производства, теперь преимущественно за счет повышения материальной заинтересованности поливачей в результатах своей работы (установленное жалование поливач получал в полном объеме лишь при условии изготовления не менее ста двадцати бочек поташа в год) и применения своего рода «ресурсосберегающих технологий», заключавшихся в разработке инструкций по максимально рациональному использованию припасов. Кроме того, была предпринята попытка снижения процента недоброкачественной продукции.

Кроме того, было обращено внимание на деятельность частных производителей поташа в России. При исследовании данного вопроса оказалось, что поташ продавался частными лицами в больших количествах. Поэтому в 1719 г. было принято решение о подтверждении монополии на экспорт поташа, а в апреле 1721 г. последовал указ Петра I об установлении монопольного производства поташа на гартах Починковской поташной конторы. Изготовленный до указа поташ разрешалось продавать только на мануфактуры внутри России. Таким образом российское правительство устраняло внутренних конкурентов и получало возможность в большей степени контролировать предложение.

Наряду с этим происходило увеличение числа казенных поташных гартов. К концу 1720-х гг. их было двенадцать. В это время снова возникли проблемы с реализацией изготовленной на казенных гартах продукции. Это привело к снижению рентабельности казенной поташной промышленности и вновь побудило правительство заняться проблемами эффективности производства, тем более что в 1723 г. значительно пришлось повысить расценки на поставку золы и дров на поташные предприятия.

В результате в 1729 г. были предприняты действия по унификации производства поташа: оно было полностью регламентировано на основе использования опыта наиболее успешных предприятий. Для максимально полной загруженности гартов было установлено время начала работ на них – первые числа апреля. Чтобы не допустить срывов производства из-за нехватки сырья, так как весной заготавливать и завозить припасы на гарты невозможно, их следовало заготавливать предыдущей осенью (золу частично, клепочные дрова – полностью).

Необходимо отметить, что несмотря на указ о производстве поташа исключительно Починковской поташной конторой, в России существовал еще один казенный поташный гарт, находившийся вне ее ведения. В 1719 г. по указу Петра I в Свияжской провинции Казанской губернии при корабельных лесах был заведен Меминский будный майдан, находившийся в ведении Свияжской провинциальной канцелярии. Поскольку сырьем для него служили остатки древесины от корабельного строительства, в 20-е годы XVIII в. себестоимость свияжского поташа была значительно ниже починковского, но после интенсификации производства на починковских поташных заводах ситуация стала противоположной. Поскольку Меминский гарт находился вне зоны внимания поташной конторы, его производительность была гораздо ниже.

Таким образом, мероприятия 1707 – 1708 гг. должны были способствовать повышению эффективности производства посредством улучшения управления поташными предприятиями, интенсификации производства за счет увеличения количества производственных циклов и снижения текущих расходов. Наиболее приемлемым объемом производства в этот период считалось изготовление тысячи бочек поташа в год, но на практике оно, как правило, было ниже. После создания поташной конторы расход припасов на производство единицы продукции (бочки поташа) по сравнению с началом века существенно сократился, как следствие, снизилась и себестоимость произведенного поташа (по сравнению с концом XVII в. – почти в два раза).

Но затем, поскольку в это время в России происходили сильные инфляционные процессы, к тому же возросла трудоемкость заготовки и поставки поташных припасов на гарты, были повышены цены на золу и клепочные дрова. Это в свою очередь привело к повышению себестоимости поташа. Для того чтобы снизить ее, предпринимались меры по повышению эффективности производства. Их итогом стала, в частности, унификация всех производственных процессов и расхода припасов в ломки на всех гартах, позволившая повысить выход поташа.

В третьем параграфе второй главы анализируется организация экспорта поташа в первой трети XVIII века.

В начале XVIII в. экспорт поташа осуществлялся через Архангельск. Здесь он приобретался иностранными купцами. Изначально объемы продаж сильно варьировались: так, в 1701 г. было продано более 80 тыс. пудов поташа, в 1702 г. – чуть менее 65 тыс. пудов, а в 1703 г. – всего лишь 3,3 тыс. пудов. Данное колебание невозможно объяснить проблемами в производстве, также как и представить, что весь проданный в 1701 и 1702 гг. поташ был произведен в эти годы. Данное явление может быть объяснено лишь значительными колебаниями спроса на российский поташ на европейском рынке, в первую очередь, – в Англии и Голландии, являвшимися его основными потребителями. Российское правительство предпочитало дожидаться максимально подорожания поташа, и лишь затем выставляла его на продажу. Но резкий выброс продукции на рынок сбивал спрос на нее, и в последующие годы объемы продаж сокращались. Подобная практика порождала и негативные последствия: поскольку поташ от длительного хранения портился, в случае падения приходилось сокращать или приостанавливать его производство. Это при водило к снижению рентабельности казенной поташной промышленности, поскольку даже во время остановки поташных предприятий приходилось выплачивать жалование работавшим на них мастеровым.

В этих условиях правительство, очевидно, посчитало более выгодным заключать контракты с купцами на поставку им определенного количества поташа в течение нескольких лет (как правило, трех). Это позволяло обеспечить достаточно равномерную загрузку поташных предприятий и поддерживать более-менее стабильный спрос на российский поташ, хотя и привело к некоторому снижению объемов экспорта. В 1704–1710 гг. ежегодно продавалось более 20 тыс. пудов поташа. Основным его покупателем в это время являлся английский купец А. Стельс, приобретавший его по цене от 20 до 21 ефимка за берковец (исходя из стоимости ефимка 85 коп.).

В то же время в 1711 г. продажи поташа не производилось. Это свидетельствует о том, что, несмотря на все старания, спрос на поташ не был устойчивым. Падение спроса сопровождалось снижением цены. Так, в 1712 г. был заключен новый трехлетний контракт на поставку тысячи бочек поташа ежегодно Гутфелю и С. Рагузинскому, но уже по 15 ефимков берковец. Подобный контракт был заключен в 1717 г. с английскими купцами Р. Книппе и Э. Гиббоном (они согласились поднять цену на пол ефимка за берковец). Приобретая поташ по этим контрактам, купцы выдвигали условие, что в период их действия другим лицам поташ продаваться не будет.

Но в 1720-е гг. в связи с тем, что при заключении подобных контрактов купцы стали настаивать на снижении цены, предпочтение стало отдаваться продаже поташа с торгов. Помимо того, что таким образом контракт заключался с тем, чьи предложения признавались более выгодными, на торгах Коммерц-коллегия получала представление об общем спросе на поташ и, исходя из этого, могла заранее определять примерный объем его производства на следующий год.

Для привлечения покупателей предварительно проводились специальные своего рода рекламные акции, заключавшиеся в публикациях в газетах в крупнейших городах России и за рубежом и устных оповещениях иностранных купцов о месте и времени продаж.

В связи с затруднениями в реализации казенного поташа и снижением цены на него, значительно уменьшилась и получаемая государством прибыль. Испытавшее острую потребность в деньгах российское правительство стало искать пути изменения ситуации. Была сделана попытка изучить ситуацию на рынке в стране, потреблявшей наибольшее количество поташа, – Англии. В результате оказалось, что, несмотря на то, что ежегодно здесь потребляется до трех с половиной бочек поташа, продажа российского (лучшего по качеству) затрудняется высокой ценой на него. В этих условиях было обращено внимание на деятельность частных производителей поташа в России. При исследовании данного вопроса оказалось, что поташ продавался ими в количествах, сопоставимых с объемами казенного экспорта. При этом цена частного поташа по сравнению с казенным была примерно на 25 % ниже. Таким образом, частные производители и продавцы поташа создавали серьезную конкуренцию государственной поташной промышленности, способствуя падению спроса и снижению цен на российский поташ за рубежом. Российское правительство решило устранить конкурентов, и в апреле 1721 г. последовал указ Петра I об установлении монопольного производства поташа на гартах Починковской поташной конторы. Изготовленный до указа поташ разрешалось продавать на мануфактуры внутри России.

Для более оперативного решения возникающих вопросов между Коммерц-коллегией и купцами было решено с 1722 г. осуществлять продажу поташа за границу не через Архангельск, а через Санкт-Петербург. Но, так как стоимость транспортировки поташа до Санкт-Петербурга была гораздо выше, чем до Архангельска, то, соответственно, увеличивалась и себестоимость поташа. Поэтому в 1728 г. было принято решение возобновить продажу поташа через Архангельск.

????K?ё

4ать его только на своих заводах, не перепродавая, особенно за границу. На внутреннем рынке поташ мог реализовываться только по «указной» цене – «истинная цена» (себестоимость с учетом провоза до места продажи) + 10 % надбавки. Эта мера должна была предотвратить как простои в работе предприятий, так и производство излишнего количества поташа.

В конце 1730 г. Коммерц-коллегия поручила советнику Аленину изучить вопрос о временной приостановке либо сокращении производства. Но ни сокращения объемов производства, ни прекращения поставки поташа за рубеж не произошло.

В 1730 и 1731 гг. было принято решение не продавать поташ по фиксированной цене, а попытаться реализовать его при посредстве «комиссии» иностранных купцов (они брали поташ на реализацию, получая фиксированный процент от выручки). В то же время необходимо отметить, что на протяжении всей первой трети XVIII в. часть поташа, забракованного купцами при приеме продукции, отправлялась российским правительством за рубеж самостоятельно. Примечательно, что в этот менее качественный товар реализовывался там в ряде случаев по более высокой цене, чем высококачественный в России (хотя, конечно, необходимо учитывать, что при этом казна несла и дополнительные расходы, связанные с его транспортировкой).

В 1732 г. Сенат рассмотрел проект английского купца Голдена, направленный на повышение объема продаж российского поташа в Англии. Его главной составляющей было вытеснение с английского рынка конкурирующего с российским эстляндского и польского поташа. Для этого было необходимо максимально увеличить поставки в Англию российского поташа, продавая его по низким ценам. По мнению Голдена, установленная таким образом монополия должна была компенсировать понесенные убытки за счет значительного повышения цены на него впоследствии. Изучив вопрос, Сенат выразил сомнение в его осуществимости, но все же принял решение увеличить производство и продажу поташа в два раза, при этом значительно снизив цену на него. Оно пояснялось тем, что при этом выручка от продажи поташа все равно должна была увеличиться. Таким образом, в стремлении получить больший объем финансовых средств правительство пошло на повышение эффекта производства в ущерб его эффективности.


загрузка...