Теория и методология формирования и реализации промышленной политики (на примере Республики Казахстан) (11.10.2010)

Автор: Абдуллаев Калил Насурлаевич

В завершение этой части исследования как раз и были рассмотрены, с одной стороны, как антагонистические, а с другой – как взаимодополняющие, две концепции управления промышленной политикой (а соответственно – и структурного построения тех органов, которые эту политику разрабатывают и реализуют), одну из которых можно определить как «централизованное управление», а другую – как «структурно-множественную регуляцию». Было показано, что в рамках этой квазидихотомии (автор употребляет данный термин, поскольку во втором случае наличие некоторого централизованного воздействия предполагается и реально существует) возможно движение от одного рубежа до другого, что особенно наглядно видно на примере пореформенной России.

Таким образом, в настоящей главе была поставлена и, по мнению автора, корректно решена важная проблема современной теории формирования промышленной политики, предполагающая создание определенного пространства характеристик, в рамках которых властные структуры, отвечающие за промышленную политику, получают ясные управленческие и организационно-экономические ориентиры ее формирования и реализации. Решение данной задачи на теоретическом уровне позволяет далее объективно рассматривать проблемы, связанные с взаимодействием и взаимовлиянием экономической политики государства и его промышленной политики.

С точки зрения автора, под экономической политикой государства следует понимать идеологически обоснованный и целенаправленный комплекс мер и методов экономического воздействия, реализуемых в рамках локальных государственных политик, посредством которых государство, используя различные возможности власти, обеспечивает благосостояние населения, обороноспособность страны и ее достойное место в мировом сообществе.

Таким образом, с одной стороны, экономическая политика – это комплекс экономического воздействия, обеспечивающий достижение трех целевых детерминант, и именно так данная политика выступает на уровне восприятия ее локальными субъектами воздействия. С другой же стороны, она состоит из локальных государственных политик, за разработку каждой из которых отвечает отдельное ведомство или группа ведомств.

В диссертационной работе констатируется естественная базовая роль экономической политики по отношению ко всем иным видам государственных политик, и отмечаются как прямые, так и обратные влияния базиса и его производных, с одной стороны, равно как и взаимовлияние локальных политик друг на друга – с другой (при этом могут быть выделены как парные, так и более сложные по характеру взаимодействия).

Разумеется, мощнейшим инструментом экономической политики любого государства является его налоговая политика, поскольку именно она дает наиболее важную часть финансовых ресурсов, в конечном итоге и «становящихся» важнейшим рычагом реализации этой политики. Общая налоговая политика государства приобретает особый интерес, когда речь идет о налогах на бизнес – с одной стороны, и налогах на частных лиц – с другой; о налогах общегосударственных и налогах региональных; о налогах на крупный бизнес и налогах на малый бизнес и т.д.

Нетрудно видеть, что здесь (как и далее в работе, при анализе элементов экономической политики) автор вновь приходит к исследованным в первой главе дихотомиям, но в равной мере имеет дело и с логическими константами, что является не только доказательством преемственности в теоретическом исследовании, но и лишним подтверждением выводов, представленных выше. Если представить себе, что государство в своей экономической политике ориентируется на преимущественное развитие определенных отраслей (например – сырьевых), то очевидно, что как налоговое бремя на эти отрасли, так и соответствующее распределение потом государственных инвестиций будут естественным образом отражать такого рода интерес.

Понятно, что именно по линии ставок налогов и налоговых преференций проходит одна из важнейших, а в ряде ситуаций самая важная линия взаимосвязи экономической и промышленной политики. Понятно и существо этой взаимосвязи, поскольку экономическая политика, как таковая, обладает возможностями регулирования и того, и другого (потенциал политики большего масштаба), но только в меру того, как грамотно разработанная промышленная политика государства достаточно точно показывает направления и предпочтительные объекты этих воздействий («векторная» роль политики меньшего масштаба). И тогда экономическая политика эффективно реализует потенциал своего воздействия.

Дальнейший анализ, проведенный в работе, показал, что практически все элементы экономической политики в большей или меньшей степени тесно связаны с промышленной политикой. Это наводит на мысль о том, что промышленная политика и экономическая политика по отношению друг к другу представляют не столько модель «матрешки» (или «вложенности» первой во вторую), сколько модель пересекающихся или, как принято в этом случае говорить, толерантных множеств.

Следует признать, что в любой экономической политике практически любого государства есть некая составляющая, которую в подавляющем большинстве случаев нетрудно определить и которая придает этой политике некий внутренний смысл и внутреннюю же движущую силу. Автор полагает, что есть смысл говорить о такой категории, как конкурентоспособность, которая и может быть во многих случаях, и реально является такого рода движущей силой. Конкурентоспособность страны практически всегда воспринимается как своего рода единство всех трех целевых детерминант экономической политики, которые вполне определенным образом связаны и наиболее сильно зависят именно от нее. Причем в своем «обратном влиянии» сами они вносят ценнейший вклад в достижение конкурентоспособности.

Поэтому именно данная категория и была поставлена в работе во главу угла при рассмотрении взаимосвязей экономической и промышленной политики.

Автор осуществил анализ категории «конкурентоспособность», опираясь на классическую теорию конкурентоспособности и в необходимых случаях применяя определенные элементы ресурсной концепции стратегического управления.

В исследовании американской консультационной группы, в процессе разговора о конкурентоспособности рассматривается своего рода ступенчатая структура, в рамках которой, в первую очередь, отталкиваются от необходимости понимания и исследования уровня жизни населения и доступности этого уровня для всего населения, как исходной точки разговора о целевых детерминантах, с одной стороны, обеспечиваемых конкурентоспособностью, а с другой, – являющихся, безусловно, ее фундаментом (рис. 1).

Рис. 1. Конкурентоспособность страны в рамках классической теории

(упрощённая схема)

Автор полностью согласен с американскими исследователями в том отношении, что качество жизни в стране и уровень жизни населения не являются прямыми производными от объема экономики, торгового баланса, золотовалютных резервов и т.д. (хотя все это, безусловно, влияет на указанную характеристику). Главное же здесь – это производительность экономики или, иными словами, то, во что обходится данному государству, а точнее – его экономической системе производство товаров и услуг с точки зрения удельных затрат (отнесение стоимости товаров и услуг к соответствующим размерам и объемам трудовых, финансовых и природных ресурсов). Именно производительность обеспечивает адекватный уровень заработной платы, сильную валюту страны, привлекательную доходность капитала и т.д.

И в то же время возникает вопрос: насколько все же правомерна абсолютизация взаимосвязи двух категорий и утверждение, что «конкурентоспособность определяется производительностью»? Ведь внешне всё выглядит таким образом, что, вообще говоря, может быть достаточно высокая производительность у предприятий, выпускающих, например, не слишком конкурентоспособную продукцию, хотя и делающих это достаточно эффективно.

По мнению автора, данное противоречие исчезает, если учесть, что стоимость неконкурентоспособных товаров должна быть достаточно низкой, – и это сразу же разрушает логичную и стройную портеровскую конструкцию: нет соответствующего уровня удельных показателей.

В работе сформулирован промежуточный вывод исследования, в соответствии с которым если конкурентоспособность промышленности страны определяется производительностью вложенных в промышленный потенциал ресурсов, то именно экономическая политика регулирует сам объем и характер этих ресурсов, а промышленная политика формирует такую их конфигурацию и целевую ориентацию, которая должна обеспечить максимум конкурентоспособности (максимум производительности). Но тогда чем же определяется этот максимум?

Хорошо известно, что страна не может позволить себе стремиться быть конкурентоспособной во всех без исключения технологических сферах. Всегда имеет место вопрос выбора, и (оперируя терминами ресурсного подхода) необходим выбор тех ключевых компетенций, которые будет поддерживать промышленная политика страны, но – при безусловном приоритете тех из них, которые позволяют в максимальной мере раскрыть изначальные конкурентные преимущества страны и прежде всего – ее «исторических», природных и людских ресурсов.

И здесь вновь наблюдается естественная связь двух политик, опосредованная конкурентоспособностью. Действительно, проблема эффективного учета и использования исторических, географических, демографических преимуществ страны – вопрос разумной экономической политики. И она-то задает общие рамки и в определенной мере – направленность ресурсного потенциала, выделяемого для промышленного развития. Но «вывод» всего этого на уровень мировой конкурентоспособности – дело промышленной политики, которая как раз и выбирает ключевые компетенции, оптимально реализующие предоставляемые ресурсы и указанные выше преимущества.

Представляется целесообразным остановиться теперь на тех положениях, которые позволяют углубить понимание проблемы. В анализируемой структуре (рис. 1) выделяется шесть основных элементов, характеризующих качество конкурентной среды в стране и соответственно являющихся инструментами экономической политики, но теснейшим образом связанных с промышленной. Но, на наш взгляд, четыре элемента играют основную роль.

?????i?–

?тельным механизмом, в то время как промышленная политика как раз и решает вопросы жесткой целевой направленности этих внутренних инвестиций.

Исключительно тонкий и далеко не однозначно решаемый вопрос о том, на что государство готово расходовать указанные средства и как именно это делать, был исключительно интересно проиллюстрирован действиями различных правительств в условиях нынешнего финансового и экономического кризиса. Первое – какие именно отрасли или конкретные предприятия поддерживать в условиях кризиса. И если здесь ориентироваться только на главный интерес в отношении занятости и блокирования социальных потрясений, то решения будут одни, а если при выработке промышленной политики в условиях кризиса в не меньшей мере принимаются в расчет соображения перспективного характера, инновационности, быстроты преодоления кризиса и дальнейшего развития, то решения могут быть существенно иными.

Очевидно, что конкурентоспособность как основная целевая детерминанта, отступает здесь, казалось бы, на второй план, но в конечном итоге всё возвращается на своё место. Вспомним, что спасая крупнейшие промышленные фирмы от краха, правительства соответствующих стран предельно жёстко требовали, в свою очередь, от руководства этих фирм чёткие планы и программы реструктуризации производства и вывода его на уровень приемлемой конкурентоспособности.

Представляется, что та же кризисная практика промышленной политики дает исключительно интересные примеры на тему не только «что и кому дает государство», но и в решении вопроса о том, каким именно образом это делается. Соответствующие российские, казахстанские и западные примеры достаточно красноречиво говорят о том, насколько неэффективны, с точки зрения конечных промышленных эффектов, могут быть «вливания» соответствующих средств в банки в надежде на то, что далее это финансирование дойдет до предприятий, и прежде всего – промышленных. Заметим в этой связи, что здесь промышленная политика уже жестко пересекается с той частью экономической политики, которую можно условно назвать «банковской и кредитной политикой государства».

Разумеется, двумя столь же важными характеристиками конкурентной среды выступают поступающие и выбывающие прямые иностранные инвестиции. По мнению автора, эти элементы конкурентной среды в гораздо большей мере прилежат экономической политике, поскольку они напрямую связаны с главнейшими для иностранного инвестора вопросами – прежде всего, с вопросами о защите инвестиций, и лишь во вторую очередь – с их доходностью.

С другой стороны, поступление и выбытие иностранных инвестиций определяется также ситуационными параметрами развития как экономики страны в целом, так и ее положением в контексте мировой экономики или же регионального экономического развития, что показал нынешний экономический кризис. В то же время именно кризис вскрыл одну исключительно важную проблему, которая, по мнению автора, имеет прямое и непосредственное отношение как раз к вопросу о соотношении экономической и промышленной политики. Обратимся в этой связи к примерам из кризисного развития российской экономики.

Общеизвестен тот факт, что российская экономика в целом, а промышленность – прежде всего, на начальном этапе кризиса попали в исключительно тяжелое положение по той простой причине, что иностранные инвестиции, привлеченные в свое время в более чем крупных размерах в целый ряд российских крупнейших компаний, сразу же после того, как стал очевидным весь масштаб финансового кризиса, из страны ушли. А потеряв этот мощнейший финансовый ресурс, многие крупные российские компании оказались на грани краха в самых разных его формах.

Автор обращает внимание на главный интересующий его вопрос: каково здесь соотношение экономической и промышленной политики?

С точки зрения автора, собственно вопрос привлечения иностранных инвестиций, как таковых (имея в виду государственную политику в этой сфере), безусловно, относится к экономической политике. И в этой связи российское государство путем соответствующих мер и методов (как законодательного, так и иного порядка), казалось бы, сделало все, от него зависящее, чтобы эти инвестиции в страну пришли. Другими словами, власть создала условия, при которых бизнес мог и реально осуществлял крупные и крупнейшие заимствования на международных финансовых рынках и привлекал как прямые, так и портфельные инвестиции.

В то же время сами по себе решения о привлечении иностранных инвестиций естественным образом оставались в сфере решений непосредственно бизнеса и, по существу, как это формально и положено, выходили из сферы государственного регулирования. То есть, с одной стороны, экономическая политика государства способствовала процессу, а с другой – данный процесс уже на уровне предприятий не становился объектом регулирования со стороны промышленной политики государства. К чему же это привело?

Приходится констатировать, что во многих случаях решения, принятые бизнесом самостоятельно и не ставшие объектом регулирования со стороны государства, привели не просто к обвалу определенной составляющей экономики, но в известном смысле поставили под угрозу всю экономическую жизнь страны.

Рассмотрение проблематики первых двух параграфов главы дает теоретические основания для следующей постановки: экономическая политика государства «в идеале» должна создавать такую среду, в которой бизнес мог бы развиваться максимально эффективно. Но эта эффективность, в свою очередь, определяется тем, насколько конкурентоспособны те товары и услуги, которые предлагает развивающийся бизнес. Соответственно экономическая политика предоставляет, образно говоря, потенциальные возможности такого развития, но только промышленная политика может формировать адекватную микросреду функционирования промышленного бизнеса. Адекватную в том отношении, что основная часть бизнеса однозначно ориентируется на высокий уровень конкурентоспособности. В завершающем разделе второй главы работы показана решающая роль промышленной политики в формировании такой микросреды промышленного бизнеса, которая позволяет четко ориентировать все элементы этой микросреды на достижение наивысших показателей конкурентоспособности.

Теоретический базис, разработанный в первой и второй главах диссертационного исследования, дал возможность в третьей главе непосредственно перейти к изучению эмпирического материала, связанного с промышленным развитием Республики Казахстан в пореформенный период, и к анализу тех тенденций и закономерностей, а рамках которых строилась промышленная политика республики в эти годы. Проведенное исследование позволило прийти к следующим основным выводам и результирующим положениям.

Пореформенное развитие промышленности республики обоснованно разделяется на три этапа: на первом из них, охватывающем период в шесть-семь лет непосредственно после распада СССР, проходило становление управления промышленностью в условиях обретения республикой полной независимости; второй охватывает период экономического подъема, вплоть до примерно 2007 года и третий связан с текущим ныне кризисом и охватывает период последних трех-четырех лет. Все эти три периода органически связаны между собой, и соответственно нельзя рассматривать каждый из них просто в отдельности: только совместный анализ этих трех составляющих промышленного развития республики может дать конструктивные результаты.

В период 1992-1999 гг. (рис. 2) имело место во многих случаях достаточно стихийное развитие рыночных механизмов в целом и механизмов, связанных с развитием промышленности – в первую очередь. Свой негативный вклад в это положение внесли несколько основных обстоятельств, важнейшими из которых, по мнению автора, явились разрыв традиционных хозяйственных связей, прежде всего – с Россией, Украиной и Белоруссией, и отсутствие продуманной и выверенной экономической вообще, а промышленной – в особенности, политики.

Ослабление регулирующей роли государства и пренебрежение сохранением и развитием различных частей промышленного потенциала непосредственно привели к тому, что превалирующей отраслью в развитии стала сырьедобывающая и энергоресурсная. С одной стороны, это имело позитивные последствия, и прежде всего – получение государством столь необходимой ему валютной выручки, открывающей широкие возможности ее использования. Но с другой стороны, – именно в этот период была, по существу, потеряна значительная часть потенциала обрабатывающих отраслей, и соответственно про-

Рис. 2. Пореформенное развитие промышленности Казахстана (1992-1999 гг.)


загрузка...