Литературно-философский дискурс в диалоге Германии и России первой поло-вины XIX века (11.07.2011)

Автор: Липич Тамара Ивановна

В первом параграфе второй главы «Литературно-философская и философско-антропологическая специфика русского романтизма» рассматриваются различные подходы в исследовании русского романтизма, а также отмечается, что романтизм – это одно из важнейших звеньев в культурно-историческом развитии человечества.

На своеобразие русского романтизма повлияли как минимум два исторических контекста – это освободительная война 1812 г. и декабристское восстание 1825 г. Эти важнейшие события в русской культуре способствовали народному единению, патриотическому подъему. Романтики обращаются к старинной литературе и фольклору, в которых проявляется самобытность и народность нашей культуры. Вместе с тем, интерес к собственному народу и его прошлому у романтиков сливается с интересом к истории и прошлому других народов. Без идеи народности в романтическом её понимании невозможно было бы представить ни Пушкина, ни Лермонтова, ни Гоголя, ни славянофилов, ни западников, ни Тютчева, ни Достоевского.

Романтический взгляд на мир характеризуется, прежде всего, противопоставлением действительности и мечты, того, что есть и того, что возможно. Они провозглашают бинарную оппозицию «мечта – действительность», которая становится важнейшим эстетическим принципом, характеристикой романтического искусства. Стремление к отрицанию действительности сказалось и на формировании философских концептов и представлениях романтиков. Разочарование в возможностях разума породило антирационалистические тенденции. Романтики или уходили в себя, создавая заново свой внутренний мир мечты и поэзии – и тогда рождался романтизм Жуковского, Новалиса, Вакенродера, или, не имея возможности изменить реальность, бунтовали против современного общества и выдвигали на первый план свободную и героическую личность (поэты-декабристы, Лермонтов). Это способствовало тому, что романтизм, формулируя свои концепты, явился главным критерием философизации искусства и литературы, что и предопределило тот факт, что русская литература, творчески переинтерпретировав немецкую философию и литературу, явилась своеобразным ответом на экспансию немецкой философии в России.

Обращение к истории, её мифологизация способствовали тому, что основы национальной культуры, её источники трактовались в романтическом ключе. В целом, романтики относились к истории достаточно свободно. Они весьма поэтично в соответствии со своими эстетическими принципами трактовали исторические факты, облекая их в форму преданий, сказок. Романтическое отрицание разума, действительности, создавало культ поэта, поэзии в целом, так как поэтическое чувство для них выступало средством познания истины. Соответственно, и роль поэта приобретала совсем иной смысл в таких условиях. Призвание поэта и художника они видели в служении великим идеалам. Поэт – это и философ, и ученый, и провидец, и пророк. Поэтому характерной особенностью романтического сознания является преклонение перед искусством, поэзией, личностью поэта-творца.

Веневитинов, Шевырев, Пушкин, Кюхельбекер, представители так называемой «поэзии мысли» Боратынский и Тютчев обращались и переосмысливали наследие славянской архаики. Русские мыслители «романтизировали» и идеализировали христианство. Особенностью их романтического дискурса является новое прочтение и осмысление старых идей при помощи религиозно-поэтического языка. Поэтому их романтический художественно-эстетический дискурс отличается от рационально-философского дискурса немецкой классики. Культурно-исторические особенности русского литературно-философского дискурса предопределялись самой русской действительностью, тем контекстом эпохи, характеризующимся определенным уровнем развития общей культуры, который сложился в России к началу XIX века. Духовные поиски русской литературы, содержащиеся в творчестве Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тютчева и других романтиков, способствовали формированию нового подхода в рассмотрении свободной независимой личности.

Во втором параграфе «Становление самобытного русского литературно-философского дискурса» рассматривается духовный контекст, сложившийся в России в 20-30-е годы XIX века, когда постепенно начинает складываться национальная традиция, в результате чего появляется возможность формирования фундамента для создания оригинальной русской философии.

Таким основанием, на наш взгляд, и стал русский романтический литературно-философского дискурс, в рамках которого происходит осмысление «нас самих», «нашего места в мире» П.Я. Чаадаевым, И.В. Киреевским, А.С. Хомяковым, А.С. Пушкиным, Н.В. Гоголем и др. Каждый из этих мыслителей внес свою лепту в формирование оригинальной, «самобытной» русской философии. Под термином «русская философия» в нашем исследовании мы понимаем, прежде всего, начальный этап её формирования, связанный со становлением литературного романтизма в России первой половины XIX века. Оригинальность философской системы, на наш взгляд, заключается в её связи и взаимодействии с другими философскими системами, качественно отличающейся от них, способствующей приращению нового, более глубокого и конкретного знания. Это относится в первую очередь к своеобразному диалогу, рецепции идей из одной национальной культурно-мировоззренческой системы в другую и наоборот. Но оригинальность и самобытность русской философии проявляется и при рассмотрении исторической роли самой философии в жизни России. Тогда на первый план выходит проблема значимости того или иного философского учения для теоретического обоснования развития литературы, искусства, культуры в целом.

Русский литературно-философский дискурс породил новые философские смыслы, выраженные в концептах и представленные в поэтических и прозаических романтических текстах русских писателей, благодаря чему формируется новое национальное мировоззрение и самосознание. Отличительной чертой, особенностью формирования самобытного философского дискурса являлся тот факт, что русские писатели и поэты все философские проблемы, кардинальные мировоззренческие вопросы решали в своих произведениях, литературно-критических статьях, письмах, философской публицистике художественными средствами.

В литературно-философском дискурсе в России идеи «любомудров» о создании собственной национальной философии в определенный момент были подхвачены Чаадаевым. Благодаря его духовным поискам на первый план выдвинулись две основные линии, сыгравшие главную роль в формировании философского дискурса славянофилов и западников: первая линия «Чаадаев – Хомяков – Киреевский», вторая – «Чаадаев – Белинский – Герцен – Чернышевский». Писатели и философы одновременно обратились к собственной истории, к судьбе России, что свидетельствует о начавшемся процессе самосознания, самоидентификации. Но этот процесс был во многом возможен в рамках диалога культур России и Германии.

Немецкая философия привлекала русских мыслителей, прежде всего, тем, что она способствовала поискам целостного подхода к природным и общественным явлениям в своей натурфилософской части, своим вниманием к человеку, его мышлению и разуму, к осознанию роли личности в развитии общества. Она также давала возможность, используя диалектический метод, анализировать саму российскую действительность и, в конечном счете, наводила на мысль о необходимости «действования» (Герцен) теоретических положений. Вместе с тем, некоторые идеи немецкой философии совсем не удовлетворяли молодое поколение русских мыслителей, в частности, тезис немецкого идеализма о приоритете «чистого мышления» оказался в противоречии с социальной направленностью их теоретических поисков. К тому же отдельно взятые философские положения и формулы, вполне пригодные для объяснения развития западноевропейской культурной традиции, совсем не были пригодны для российской действительности, в частности, для русской литературы. Поэтому многие передовые убеждения формировались в ожесточенных спорах в различных литературных и философских кружках, на страницах журналов и альманахов, а не в тиши кабинетов. Ярким показателем этого процесса можно назвать творчество русских романтиков во главе с Жуковским и Пушкиным.

Освоив идеи йенского романтизма, раннеромантической эстетики, они пошли дальше, представляя в своих произведениях собственное понимание сквозных проблем раннего романтизма. В таких культурно-коммуникативных практиках и социокультурных контекстах формировалось творчество И.В. Киреевского. Его идеи послужили началом становления самобытного философского дискурса, особенностью которого явилась русская «образованность», как результат проникновения плодов западной цивилизации в русскую культуру, в рефлексии на философские, моральные, религиозные проблемы, в понимании им народности как источника развития отечественной культуры, а также обращение к духовной философии Святых Отцов. В становящемся философском дискурсе Киреевский формулирует вполне оригинальные концепты («верующее мышление», «верующий разум», «цельность духа») и наделяет их определенными смыслами, сыгравшими важную роль в формировании славянофильского философского дискурса.

В третьем параграфе «Славянофильство и западничество: концептуальная оппозиция доктринам немецкой классической философии» анализируются теоретические поиски романтиков, связанные с философским осмыслением действительности, с осознанием собственной самобытности, с пониманием уникальности своих культурных задач и социальных условий.

Благодаря романтизму, как культурному явлению, появляется возможность осознать свои народные корни, свою историю, многовековые традиции. Русские романтики, в рядах которых были и будущие славянофилы и западники, считали вполне возможным осуществление их идеалов, но для этого необходимо создать свою национальную культуру, литературу, отойти от подражательности Западу. Философское «пробуждение» проходило в болезненном процессе национального и исторического «самонахождения».

Чаадаев сформулировал антитезу «Россия – Запад» и показал, чем же отличается, на его взгляд, развитие России от развития Запада, предложил идею о том, что русские могут строить свое будущее, используя исторический опыт народов Европы, и могут избежать их ошибок, повинуясь голосу просвещенного разума и сознательной воли. Его выводы явились концентрированным выражением формирующегося национального самосознания, а также тех процессов, которые происходили в русской культуре и связывались, прежде всего, с разделением общества на приверженцев разума и сторонников веры, на защитников индивидуальности и сторонников общинности, на проповедников гражданской жизни и жизни в народе. Этот «внешний» диалог с западной культурой носил еще опосредованный, подчиненный характер, можно сказать, что русская культура прошла «обучение» у Запада и, приобретая свое самосознание, задумалась над собственными, интересующими её вопросами.

Именно высшие нравственные ценности, которые вырабатывались в этом диалоге славянофилов и западников, соответствовали умонастроению представителей русской культуры и литературы, чье творчество было одухотворено христианскими традициями. В этом диалоге их усилия направлялись не на уничтожение друг друга, а способствовали взаимному духовному обогащению. Так, в творчестве Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тютчева и других ярчайших представителей русской литературы первой половины XIX века можно выделить общую со славянофилами методологию освещения как коренных вопросов бытия, так и различных явлений жизни. В их философско-литературном творчестве, связанном с духовно-эстетическими исканиями, разорванностью русской жизни, выражался менталитет русской культуры.

В качестве концептуальной оппозиции концепциям немецкой классической философии славянофилы положили в основу своего философского дискурса идею православия, в контексте которой они и создавали свои тексты, наделяя их новыми смыслами, которые отвечали определенному «духу» эпохи. Подвергая критике рационализм и индивидуализм в рамках литературно-философского дискурса, славянофилы разработали концепцию «соборности», которая предстает у них как общность людей, объединенных верой в православные ценности, которые гарантируют духовную ценность личности, свободу каждого и единство всех членов общества.

Культурный диалог между славянофилами и западниками, славянофилами и представителями «официальной народности», а также другими течениями общественной мысли России 40-50-х годов XIX века может быть назван полифоническим диалогом, в котором создается благоприятная почва для дальнейшего развития русской культуры. В её недрах формируется цельная, законченная историко-философская и социально-политическая доктрина. Славянофильская концепция представляет собой первый опыт создания русского общественного самосознания, становления его самобытных основ.

Диалог между славянофилами и западниками, славянофилами и представителями «официальной народности» – это и внутрикультурный (синхронный) диалог, и горизонтально-исторический (диахронный) диалог, разворачивающийся во времени собственной культурно-исторической традиции в виде «разговора» со своим прошлым. Все эти процессы, в конечном итоге, способствовали дальнейшей культурной самоидентификации России.

В третьей главе «Российский литературно-философский дискурс первой половины XIX века: результат диалога» анализируются виды литературно-философского дискурса, сформировавшиеся в России первой половины XIX века и явившиеся результатом диалога культур России и Германии.

В первом параграфе третьей главы «Влияние немецкой философии на формирование литературно-философского дискурса русской критики» рассматривается процесс активного формирования русской философской эстетики и на её основе – литературной критики и публицистики.

Этот процесс был связан, прежде всего, с творческими поисками русских писателей-романтиков, для которых создание философской лирики являлось первостепенной художественной задачей. Обоснование смысла и сути поэзии, связанной с философией, явилось основной причиной появления на свет русской философской эстетики, в которой затрагивались социальные и экзистенциальные пласты человеческого бытия. В диссертации отмечается, что в первой половине XIX века в русском литературно-философском дискурсе критика выступала ведущей формой выражения эстетической мысли, в отличие от развития немецкой критики, которая выполняла подчиненную роль. Романтиков интересовали как «вечные вопросы», так и проблемы соотнесения прекрасного с действительной жизнью. Романтическая эстетика формировала новые смыслы в понимании роли художника, художественной формы, эстетического восприятия, эстетических концептов, произведений искусства, формирования вкуса публики в коммуникативных практиках, социокультурных контекстах.

Постепенно перед русской эстетической мыслью вставала задача осмысления уже имеющегося художественного и философского опыта и формулирования уже совершенно новых, сообразующихся с контекстами времени задач. Русская философская эстетика развивалась в диалоге с немецкой эстетической мыслью, но не следовала буквально за ней, а находила свои пути развития. Это в первую очередь относится к переосмыслению ряда концептов немецкой эстетики и перенесением их на собственное художественно-теоретическое поле, прежде всего в сферу критики, занимавшую особое положение в проявлении «открытых эстетических законов» (Ю.В. Манн). В диссертационной работе отмечается, что немецкая философская эстетика была ориентирована на отвлеченное знание, в то время как русская эстетика связывала свои размышления с конкретно-действенным бытованием идей в России. В своих статьях критики представляли широкую панораму действительности и концептуальное осмысление жизни и роли человека в обществе. На этом основании литература обретает особое положение в обществе.

Многие представители русской культуры, видевшие в занятиях искусством единственную достойную цель, могли себя позиционировать как свободных людей. И в этом заключалась уникальная роль искусства в то время. В результате творческого переосмысления идей немецкой классической философии в рамках диалога культур русские мыслители пришли к идее первостепенного развития критики по отношению к поэзии, в отличие от немецкой критики, которая возникала на основе поэзии и прозы. Это главная методологическая установка использовалась в творчестве поэтов-любомудров, С.П. Шевырева, В.Г. Белинского, И.В. Киреевского и др. Русские критики, прежде всего в лице Н.И. Надеждина, И.В. Киреевского, В.Г. Белинского формировали в рамках диалога с немецкой культурой русский литературно-критический дискурс, в котором анализировались новые смыслы и понятия самобытности, народности, деятельности художника, исторического развития искусства.

Киреевский выдвигал идею обретения национального самосознания и создания русской философии. Первостепенную роль в этом процессе призвана была сыграть литература, которая должна вобрать в себя всю русскую жизнь, знания, философию. В стремлении к выявлению сущностных черт русской культуры и поиска места в ней искусства, он искал философскую сущность творчества в произведениях А.С. Пушкина, А.С. Грибоедова, Е.А. Боратынского, Н.М. Языкова. В.Г. Белинский в литературно-критическом дискурсе формулирует основные задачи «истинной эстетики», сущность которой сводится к идее связи теории и действительности, к рассмотрению искусства, которому надлежало быть связанным с жизнью. Искусство должно развиваться в рамках существующего художественного дискурса, охватывающего философские, литературные, исторические, политические и религиозные смыслы.

Представления немецких мыслителей (Шеллинг, йенские романтики) о прекрасном как эманации абсолютной и вечной идеи породили в русском литературно-критическом дискурсе два разных смысла. В первом считалось, что в природе нет идеи прекрасного, а есть только в творениях художников (И. Кронеберг, Н.А. Мельгунов), второй содержал вывод, что природа сама по себе прекрасна и красота – есть гармония, в которой проявляет свое творчество дух (Н.И. Надеждин, В.Г. Белинский). Человек и действительность также прекрасны сами по себе. Поэтому, провозглашая эстетическую ценность жизни, действительности, Белинский шел против идеи немецких романтиков об имманентности художественной красоты и против эстетического идеала Шеллинга.

Во втором параграфе «Реинтерпретация немецких философско-эстетических идей в художественном дискурсе русских поэтов-романтиков» отмечается, что в результате критического диалога культур Германии и России в произведениях русских поэтов-романтиков создаются новые смыслы самоидентификации личности, а также формируется национальный характер искусства. Одной из отличительных черт русского литературно-философского дискурса является христианский гуманизм, выраженный в форме светского искусства. Такой вывод объясняется во многом тем, что русская литература смогла схватить, отрефлексировать идеи немецкой классической философии, прежде всего потому, что русское мировоззрение было к этому подготовлено русским православием.

Одна из основных идей немецкой классики – гуманистическая идея в виде христианского разума – раскрывается в качестве всеобщего разума. Подъем русской культуры проявлялся в стремлении познать христианского бога философски и в этом осознать самих себя. В русской культуре поиски «всеобщей истины» осуществлялись в рамках литературно-философского дискурса и были связаны с реинтерпретацией как его отличительной чертой, философско-эстетических идей немецкой классической философии в творчестве поэтов-романтиков. В нашем представлении реинтерпретация – это уточнение, изменение и порождение нового смысла и значения первоначально осмысливаемой и интерпретированной информации, это определенный метод одновременного существования в рамках определенной традиции и её преодоления, изменения, дополнения.

Основной системой смыслов в художественном дискурсе первой трети XIX века явилась философская поэзия, исследующая экзистенциальные основания человеческого бытия, как результат диалога литературы и философии. Если у немцев поэзия – героиня философии, то у русских – философия выступала героиней поэзии. Русская поэзия и проза являются «философскими», потому что «исследуют» глубины человеческого бытия и формой веры, и формой разума. Поэтому философская поэзия рассматривается в диссертации как особая форма философствования, направленная на познание сущности бытия и духовного мира личности, но специфическими средствами. Русская философская поэзия, являясь формой вольной, то есть неуниверситетской, неакадемической философии, поднимала такие вопросы бытия, которые либо мало, либо вообще не интересовали академическую и университетскую философию. Это были общемировоззренческие вопросы, рассмотренные сквозь призму художественной интуиции. В художественном дискурсе поэтов-романтиков Д.В. Веневитинова, Е.А. Боратынского, Ф.И. Тютчева, А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова в результате реинтерпретации идей немецкой классической философии формулируются собственные, оригинальные образы и концепты, выраженные в художественных текстах и погруженные в речевые и культурно-коммуникативные практики и разнообразные контексты.

В противоречивом соотношении концептов, представленных в стихотворных текстах, «человек – природа», «человек – душа» выражается мировоззренческая позиция Ф.И. Тютчева о беспредельности человеческой души, которая в то же время является тенью природы. В художественном дискурсе Тютчева, например, концепт времени интерпретируется отлично от понимания его Шеллингом. Если у Шеллинга время – это проявление мирового духа, а поэт только отражает бытие вещей во времени, то Тютчев вкладывает иные смыслы в концепты времени и пространства. Время, олицетворяющее жизнь природы, бесконечно и конкретно, а человек в движении времени беспомощен и беззащитен. Отсюда вполне объяснимо пессимистическое настроение многих поэтов-романтиков. В концепты «жизнь», «смерть», «день», «ночь» русские романтики в своих художественных текстах вкладывают отличные от немецких смыслы и связывают их с теми контекстами, в которых они формируются. Жизнь не только миг, но и трагедия. В результате осознания неразрешенных противоречий жизни, личность должна слиться с природой, но она этого сделать не может. День – это светлый мир, а ночь – это темный мир. Романтиков больше привлекал темный мир.

Русский романтизм, как преемник многих философских идей немецкой классики, сыграл огромную роль в формировании пушкинского поэтического дискурса, в котором шел внутренний диалог с европейской культурой. Он был связан с осмыслением бытия, жизни человека, с устремленностью к его темным сторонам и болезненным проявлениям человеческой природы, а также с осмыслением роли искусства, роли поэта и поэзии. Этот диалог был разомкнут в будущее и способствовал становлению русской национальной литературы и философии.

В художественном дискурсе Лермонтова, сформированном в трагическом контексте эпохи, но в тоже время в гуманистической вере, прослеживается много размышлений о ненависти и любви, об идеале и действительности. Его мироощущение трагично по своей сути. Оно становится философской и психологической доминантой его творчества. Так, его концепт личности, рассматриваемый в различных произведениях, приобретает характер отчужденной личности. Впервые Лермонтов рассматривает личность не только на уровне экзистенциального бытия, но и на уровне социального бытия.

В результате диалога культур в художественном дискурсе русских поэтов-романтиков формируется смысл зарождающегося национального характера искусства и намечается процесс самоидентификации личности.

В третьем параграфе «Диалогическая природа русской философской прозы первой половины XIX века» анализируется процесс становления художественного дискурса философской прозы. В 30 – 40-е годы XIX века отмечается своеобразная «переориентация» писателей в сторону прозы. В связи с этим в поле зрения романтиков попадают прозаические произведения немецких писателей – Новалиса, Гофмана и др. Размышления о сущности мира, о месте человека в нем, анализ действительности способствовали формированию художественного дискурса, представленного прозаическими текстами романтиков. В диссертации утверждается, что в результате критического диалога с немецкой литературой и философией рождалась отечественная философская проза как своеобразное и специфическое явление русской философии.

Основным принципом литературно-философского дискурса русских прозаиков явилось стремление писателя выразить при помощи художественного вымысла собственные принципы мышления и отношения к миру и бытию. В философской прозе воплощается система ценностей личности, её мира. Постепенно художественный дискурс русских прозаиков становится более философичным, теоретически и социально заостренным, что способствует, по мнению любомудров, стиранию границ между философией и литературой.

Общественно-политические и идеологические контексты «постдекабристской эпохи» способствовали поиску новых ориентиров, идеалов, мировоззренческих оснований, стремлению к самопознанию и проникновению в сущность бытия новыми художественными средствами. Особенностью художественного дискурса русских романтиков в этот период явилось авторское изложение в доступной форме собственных философских поисков, вылившихся в создание философского романа и философской повести. В диссертации утверждается, что проза немецких романтиков основывалась на отвлеченных идеях философии истории (у Ф. Шлегеля и Новалиса – свобода человеческой личности, у Шеллинга – развитие всего человечества). В отличие от них, русские романтики в центр художественного произведения ставили действительность и жизнь отдельного человека. Доказывается мысль, что в литературно-философском дискурсе русских писателей романтические концепты наполняются новыми смыслами (например, концепт «безумия» художника). Роман В.Ф. Одоевского «Русские ночи» является ярким примером художественного дискурса, в котором заключена авторская бескомпромиссная критика прошлого и настоящего, связанная с анализом дисгармоничности и разорванности человеческого бытия и соединенная с верой в будущее, которое представляется писателю-мыслителю как нравственная и социальная гармония.

Художественно-прозаические дискурсы Пушкина, Лермонтова и Гоголя используют различные системы смыслов, выраженных в концептуальной форме: Пушкин способствовал созданию русского «метафизического языка»; Лермонтов исследовал бездны человеческой сущности и стремился приобщить читателя к глубинам собственной души; Гоголь вносил натуральность в изображении действительности, а так же формулировал концепт «маленького человека». Весьма философичен художественный дискурс Герцена, так как именно философичность становилась главным принципом формирования его художественного образа. В центре его размышлений становится человек, который борется за свои права и который предстает в виде автобиографического героя со своей рефлексией. Так писатель в своем прозаическом произведении в художественных образах выражает философскую идею.

Русская философская проза становится единством познания и действия, художественного и философского осмысления мира, выражением иррационально-психологических и экзистенциальных пластов человеческого бытия.

В Заключении обобщаются результаты, формулируются окончательные выводы и указываются перспективы дальнейшего развития темы исследования.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Монографии и учебные пособия:


загрузка...