Западные социальные утопии и проект «Великого Единения» Кан Ю-вэя в общественно-политическом развитии Китая (XIX – первая треть ХХ вв.) (11.01.2012)

Автор: Мартынов Дмитрий Евгеньевич

Из крупных мыслителей — современников Кан Ю-вэя на его теорию обратили внимание трое: бывший ученик Лян Ци-чао и два выдающихся современных неоконфуцианца — Цянь Му (1895 — 1990) и Фэн Ю-лань (1895 — 1990). Лян Ци-чао не скрывал огорчения от того, что, сформулировав чрезвычайно привлекательный идеал, учитель отказывался от его реализации и даже препятствовал ознакомлению с этим идеалом посторонних. Цянь Му, напротив, демонстрирует отрицательное отношение к теориям Кана, вообще отказывая ему в праве именоваться конфуцианским философом. Взгляды Фэн Ю-ланя подверглись чрезвычайно серьёзной вынужденной эволюции, однако общий настрой не менялся на протяжении всей его жизни. Современники и первое поколение потомков не разглядели в проекте Кан Ю-вэя возможности совмещения традиционных конфуцианских ценностей и норм с реалиями современного Китая.

§ 8. Да тун шу и западные утопии Нового времени

Работы, характеризующие черты сходства Да тун шу с разнообразными западными утопиями, поначалу были созданы западной историографией, причём пионером здесь выступил С.Л. Тихвинский. В современной КНР достаточно популярны сопоставления идеала Великого Единения с проектами западных социалистов и либералов XIX в. При сопоставлении выясняется, что ближе всего по своим задачам к Кан Ю-вэю стоят Э. Кабэ и Нобуя Хамада, а «Современная Утопия» Г. Уэллса чрезвычайно похожа внешне, но отличается почти в каждой детали. Нетипичным является выбор Кан Ю-вэем демократического строя, вообще не всегда характерного для западноевропейских утопистов, также у него отсутствует сословие «хранителей», обеспечивающее преемственность развития. В теоретическом отношении к доктрине Кан Ю-вэя ближе всего Нобуя Хамада, поскольку оба мыслителя основывались на конфуцианской антропологии.

4.3. Интерпретации учения Да тун в Китае

(первая треть ХХ — начало XXI вв.)

Данная часть работы посвящена наследию китайских мыслителей, по тем или иным мотивам обращавшихся к идеалу Великого Единения, но не повторяющих идей Кан Ю-вэя и преимущественно не являвшихся его учениками.

§ 1. Тань Сы-тун, Чжан Тай-янь, У Чжи-хуй, Лю Ши-пэй

Для всех перечисленных радикальных мыслителей (У Чжи-хуй и Лю Ши-пэй были лидерами китайских анархистов) характерно стремление ликвидировать все границы и препятствия, мешающие эволюции человечества к высшим формам бытия. Тань Сы-тун выводил свои историософские схемы из гексаграмм «Книги перемен». Чжан Тай-янь создал «Учение о безжизненности» (????, 1905), в рамках которого предполагалась даже ликвидация физической Вселенной, после чего человечество перешло бы к чисто духовной форме существования и достигло бы божественных возможностей. Примерно таким же финал истории видел и Тань Сы-тун. Китайские анархисты круга У Чжи-хуя прямо связывали установление Великого Единения со всемирной революцией и мгновенным установлением нового мирового порядка. Последний описывался формулой «высшей справедливости и бескорыстия» (чжигун усы чжуи ??????).

Лю Ши-пэй декларировал полный разрыв с китайской традицией, используемая им терминология была калькой с основных понятий теории П.А. Кропоткина. Характерно, что Тань Сы-тун погиб после провала реформаторского движения 1898 г., анархисты разочаровались в своём учении и полностью отошли от него, для Чжан Тай-яня декларированная им теория так и осталась эпизодом в его интеллектуальной биографии.

§ 2. Лю Жэнь-хан

Трактат Лю Жэнь-хана «Очерк Великого Единения на Востоке» (Дунфан Да тун сюэань ??????) был опубликован в 1926 г., и не вызвал большого резонанса, в силу чего был единственный раз переиздан только в 1991 г. Трактат велик по объёму, чрезвычайно бессистемен и переполнен разнородной информацией. В шестой части рассматривается западноевропейская утопия; Лю Жэнь-хан представил первую в китайской историографии классификацию утопических учений, основываясь на их содержании, а не временнoй или этнической принадлежности автора. Перед нами первая попытка осмыслить тематическое поле представлений об идеальном обществе и мире, причём не только Запада, но и Востока, и в первую очередь — Китая. Иными словами, Лю Жэнь-хан ставил перед собой не исследовательские, а сугубо практические задачи, но, как и Кан

Ю-вэй, полагал, что законы общества одинаковы и для Запада и для Востока. Доктрина Лю Жэнь-хана несколько напоминает раннюю идею В.И. Ленина о движении человечества по спирали — от первобытного коммунизма к высшей общественной формации. По Лю Жэнь-хану между древним Великим Единением (раем, из которого человечество было изгнано) и конечной целью развития — новым Великим Единением — лежат шесть промежуточных стадий. Эти стадии будут сменять друг друга в течение долгого времени, впрочем, в отличие даже от Кан Ю-вэя, Лю Жэнь-хан не пытался предсказать их длительности. Они сменяют друг друга со скоростью природного процесса и подчинены естественным законам.

Если сравнивать текст «Очерков...» Лю Жэнь-хана с Да тун шу, главный контраст будет заметен в следующей области: для Кан Ю-вэя господствующим концептом, на котором возвышалось всё здание теории, была Поднебесная, в центре которой располагается Срединное государство — Китай, а на периферии всё остальное. При всей критике китайских порядков и сдержанном восхищении перед всем западным Кан Ю-вэй в неприкосновенности сохранил главное — ощущение неразрывного единства мира. Предполагается как само собой разумеющееся, что пригодно для развития Китая, то пригодно и для всего остального мира. Его язык и культура станут основами грядущего мирового порядка — Великого Единения, будучи «дооснащены» всеми полезными достижениями науки и техники Запада. Для Лю Жэнь-хана было очевидно, что Китай отстал и при всех своих достоинствах проигрывает западному миру по всем показателям. Более того: современникам Лю Жэнь-хана предстоял мучительный процесс привыкания к тому, что Китай — не центр мироздания, а всего лишь одна страна из многих, и далеко не самая благополучная и пригодная для долгой и счастливой жизни. В какой-то степени это был «китаецентризм наоборот»: степень падения была такова, что Китаю потребуется для национального возрождения много больше усилий и ресурсов, чем любой другой стране.

Мы приходим к выводу, что только труд Лю Жэнь-хана с полной уверенностью может быть назван «утопией» применительно к китайским реалиям. Лю попытался подняться над комплексом проблем, которые разом встали перед китайской цивилизацией ещё в 1860-е гг. и до конца не разрешены по сей день. Естественно, его попытка могла быть только эпигонской. Публикация же Да тун шу в условиях гражданской войны между Гоминьданом и Коммунистической партией Китая, незадолго до начала великой японо-китайской войны, и вовсе оказалась анахронизмом. Утопизм в Китае, не успев возникнуть, оказался обречен.

§ 3. Китайский общественный идеал и современный социализм

в трактовке Сунь Чжун-шаня (Сунь Ят-сена)

В параграфе рассматриваются точки соприкосновения между трактовками китайского общественного идеала и западным утопическим социализмом в трудах Сунь Чжун-шаня. Примечательно, что с утопией (в негативной коннотации) вождь китайской революции связывал даосский идеал. Сунь Чжун-шань отождествлял собственное понятие «народного благосостояния» (минь шэн ??) с западными социализмом и коммунизмом, которые, в свою очередь, отождествлял с принципом Великого Единения. Он никогда не связывал с утопией идеала Великого Единения, систему «колодезных полей», ни даже программу тайпинов. Программы А. де Сен-Симона, Ш. Фурье и Р. Оуэна он относил либо к собственно социализму (шэхуйчжуи ????), либо к «филантропии» (цышаньцзя ???). Идеал «колодезных полей» он, вслед за Лян Ци-чао, считал китайским социализмом и утверждал, что его существование облегчит строительство социализма в современном Китае.

§ 4. Сунь Чжун-шань и Цзян Чжун-чжэн о Великом Единении

Источники не позволяют в полной мере оценить отношение Сунь Чжун-шаня к идеалу Великого Единения. Можно сказать, что он черпал представления о нём непосредственно из древнего канона, однако в какой-то мере был знаком и с идеями Кан Ю-вэя. По свидетельствам Фэн Цзы-ю, собственное учение в первые годы ХХ в. Сунь Чжун-шань называл принципом Да тун (Да тун чжуи ????) либо социализмом. Очевидно, что на восприятие традиционного идеала Сунь Чжун-шанем большое влияние оказали миссионерские интерпретации

Да тун, как это уже было продемонстрировано выше. Именно миссионеры стали последовательно проводить аналогии между традиционным конфуцианским идеалом и космополитическими теориями мирового государства, которые оказали колоссальное воздействие и на Кан Ю-вэя, и на Сунь Чжун-шаня. В основе аналогии Да тун — Cosmopolitanism лежал глобальный подход к переустройству всего человечества и движению мировой цивилизации к совершенству.

Идеал Да тун был включён Сунь Чжун-шанем в его концепцию прогресса. При этом вполне в традиционном духе идея поступательного исторического движения была сопряжена с представлениями о мире гармонии, упорядоченном состоянии Поднебесной и всеобщем единении. Однако Великое Единение по Сунь Чжун-шаню не тождественно Да тун по Кан Ю-вэю, несмотря на использование общих концептов и общее понимание роли Китая в мире. Главное различие во взглядах на функцию государства: для Кан Ю-вэя — это орудие насилия и удовлетворения личных потребностей правителя; для Суня — инструмент преобразования общества. Методы достижения Великого Единения также похожи: соблюдение моральных установок и выработка универсальных норм поведения. И для Кан Ю-вэя, и для Сунь Чжун-шаня Великое Единение — это раскрытие универсальной идеи, лежащей в основе мира и составляющей его главную сущность.

Для Цзян Чжун-чжэна (Чан Кай-ши) Великое Единение было конечной целью модернизации Китая и деятельности партии Гоминьдан, собственно утопический пласт этого учения был отвергнут. Достижение Да тун связывалось с реализацией Трёх великих принципов Сунь Ят-сена.

§5. Интерпретация концепта Да тун в контексте социально-политического развития современного Китая

Показано, что во внутри- и внешнеполитической жизни КНР используются традиционные концепты сяо кан и да тун, причём первый используется для обоснования различных внутриполитических мероприятий. С известными оговорками можно заявить о возрождении концепции Да тун, имеющей универсалистские черты, пригодные для использования в качестве внешнеполитической (притом глобальной) концепции в ситуации XXI в. Эта же концепция позволяет подвести идеологическую базу под статусом Китая — великой мировой державы.

Великое Единение по-прежнему является конечной целью развития страны. Поэтому данная концепция может привлекаться к анализу проблем, совершенно не связанных с утопизмом: истории Холодной войны и мирового колониализма. Характерно, однако, что понятие Тай пин (??, «Великого спокойствия» или «Великой гармонии») широко использовалось при налаживании связей КНР и китайской диаспоры за рубежом, и даже с Сянганом (Гонконгом), Аомэнем (Макао), — до их интеграции с КНР, и Тайванем.

Вместе с тем данную тенденцию (по крайней мере, в приложении к современности) не следует преувеличивать: влияние собственно концепции Да тун на идеологический курс КПК крайне ограниченно. Более того, идеал Да тун подвергается самой широкой критике, что несколько напоминает борьбу утопического и научного социализма в конце XIX в.

Мы приходим к выводу, что теория Кан Ю-вэя имела некоторое количество параллелей в китайской мысли, представленных работами Чжан Тай-яня и Лю Жэнь-хана, практически не замеченными современниками и не связанными с Да тун шу. Поскольку Кан Ю-вэй противился публикации своего труда с момента его окончания, полный текст Да тун шу вышел только через семь лет после кончины автора и фактически являлся анахронизмом. Направление общественной мысли, заложенное в Китае Кан Ю-вэем, оказалось тупиковым, однако созданный им идеал со временем становится всё более и более востребованным и актуальным.

Заключение

В заключении излагаются основные выводы по диссертации в целом.

Приложения

В пяти приложениях приведены выполненные нами переводы материалов, которые не могли быть размещены в основном тексте диссертационного исследования. Включают перевод «Поспешных строф по написанию Да тун шу» Кан Ю-вэя (1918 г.), предваряющих первое издание «Книги о Великом Единении» 1935 г., полный перевод таблиц из второй и третьей частей Да тун шу, в деталях представляющих ход и динамику мирового объединительного процесса по Кан Ю-вэю, рассуждения Кан Ю-вэя об отмене рабства, и перевод глав 46 — 48 из трактата Тань Сы-туна «Учение о гуманности». Все материалы переводятся и публикуются на русском языке впервые.

Основные положения диссертации отражены в следующих опубликованных работах:

Монографии

Мартынов Д.Е. Конфуцианское учение и маоизм (из истории социально-политической теории и практики Китая в ХХ в.). ? Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2006. ? 368 с.

Мартынов Д.Е. Западноевропейская утопия и утопическое мышление: некоторые особенности (опыт количественного анализа) / Рукопись, деп. ИНИОН РАН № 60 050 от 31.10. 2006. ? Казань, 2006. ? 209 с.

Мартынов Д.Е. Кан Ю-вэй: Жизнеописание. ? Казань: Ин-т истории

им. Ш. Марджани АН РТ, 2010. ? 328 с.

Статьи в изданиях, рекомендованных

ВАК Министерства образования и науки РФ

. ? 12 с.


загрузка...