Фирма на рынках Западной Сибири в конце XIX – начале ХХ вв. (10.05.2011)

Автор: Киселев Александр Георгиевич

В поведении других участников этих историй – контрагентов Лагиной и Козьмина, напротив, много общего. Кредиторы, за исключением личных друзей, дорожащих к тому же потенциальным крупным покупателем, весьма требовательны, начинают «выбираться» при первых признаках опасности, дебиторы нередко недобросовестны и готовы даже сами пойти на ложное банкротство, лишь бы не платить.

Проблема неплатежей была общероссийской, но имела и свою сибирскую «специфику». Традиционное «не обманешь – не продашь», наличие «страхового» (на случай неплатежа со стороны покупателя) процента, регулярно взимавшегося продавцом промышленных товаров из Европейской России с покупателя-сибиряка – эти факторы, в большей степени присущие сибирской окраине, позволяют говорить даже о «сибирском банкротстве». Именно в Сибири, в условиях колонизации и постоянного «перезапуска» первоначального накопления названные факторы, унаследованные от «дожелезнодорожного» прошлого, работали в полной мере.

В целом можно сказать, что истории фирменных успехов и неудач с точки зрения целей данного исследования интересны прежде всего двумя обстоятельствами.

Во-первых, указаниями на объективные причины этих явлений –рыночного и природного характера. При этом можно предполагать:

1) большую, нежели для рыночного фактора, локальность действия природных явлений;

2) общее доминирование влияния рыночной конъюнктуры, имея в виду наличие случаев, когда хорошие урожаи сопровождались застоем в торговле (хлеб падал в цене, сокращая платежеспособный спрос на промтовары);

3) в аграрном регионе как позитивные, так и губительные действия рыночной конъюнктуры часто выступали в форме явлений климатического, шире – природного характера.

Во-вторых, истории падений фирменных дел показывают дефицит такого важнейшего элемента рыночных отношений, как деловая этика. Купеческий этический кодекс, безусловно существовавший в среде сибирских дельцов, в части табу на разного рода неблаговидные проделки нарушался систематически. Более того, при отрицательном отношении к явлению умышленной несостоятельности, в сибирских деловых кругах высказывались и суждения, если не оправдывавшие, то, во всяком случае, извиняющие отказы в платежах «уважительными причинами».

Наконец, характерно и явление «институционализации» банкротства: складывание ритуала признания несостоятельности, живо описанного историком Нижегородской ярмарки А. П. Мельниковым, появление элементов лексики, связанной с несостоятельностью. Все это, помимо прочего, свидетельствовало о распространенности в деловой среде неуважения как к собственным контрактам, так и к чужой собственности – необходимым факторам становления рационально организованной рыночной среды.

Пятая глава «Пространство и время сибирского предпринимательства (конец XIX – начало ХХ вв.)» посвящена особенностям сибирского пространства и исторической эпохи рубежа XIX-XX вв. применительно к предпринимательству, проблеме освоения окружающего мира деловым классом.

В первом параграфе «Операционное пространство как социокультурное явление» анализируется пространство сибирского предпринимательства, рассматриваются его основные «торговые площадки». Отмечены отдельные особенности торговли на них. Так, если на ссыпных хлебных пунктах, в том числе пристанских, розничных ярмарках широко были распространены сделки с наличным товаром за наличный же расчет, то на ярмарках сборных торговля велась по образцам с использованием векселя. На крупных ярмарках, а также в городах оперировали банки, еще больше стимулировавшие кредит. Сделки по образцам и описаниям заключались и на бирже, получившей существенное развитие в Кургане, Омске и Новониколаевске.

Названные торговые площадки отличались и особой атмосферой, с характерным профессиональным интересом к обращавшимся товарам; к устройству торга; стремлением к диалогу, обмену информацией; известным психическим возбуждением, связанным с ощущением новизны обстановки и ожиданиями результатов операций. В городе для сельских коммерсантов и особенно на ярмарках характерным явлением было ощущение «праздника».

Наличие предприятий в разных районах страны, Западной Сибири, широкие зоны операций – все это заставляло предпринимателей и их агентов регулярно ездить по Сибири и России. География дела прямо отражалась на структуре фирмы, в составе правления которой, появлялись соответствующие «штатные» единицы, открывались местные отделения. Распространенной была и передача дел на комиссию. В обоих случаях фирма вынуждена была увеличивать издержки. Значительными оказывались и потери времени, связанные с длительными поездками. «Да и самому ехать в Бийск, – писала председателю Бийского раскладочного присутствия торговавшая в с. Онгудай К. В. Плотникова, – <…> Дорого время и деньги». При расчетах, а в случае заменимости и при заказе товара альтернативой поездке была почтово-телеграфная связь, использование услуг банковских учреждений и казначейств.

Освоение пространства, разных торговых площадок было основой для развития делового опыта, управлеческо-маркетингового потенциала фирмы. Но и сама «работа» фирмы с рынком в части рекламы изменяла «пространство», придавая ему новое коммуникативное качество. Фирма как торговое имя, выставленная на всеобщее обозрение на вывеске, присутствующая на рекламных афишах, ее клейма и т.п. определенным образом маркировали объекты окружающей среды, участвовала, таким образом, в конструировании новых городских ландшафтов, прежде всего деловых и культурных центров, создавала собственное «микропространство», связанное с «большим пространством» мирового рынка.

Второй параграф «Приметы эпохи в истории предпринимательства и деловое использование времени».

В истории сибирского предпринимательства явно выделяются периоды, связанные со строительством и началом эксплуатации Транссиба, затем – с Русско-Японской войной и началом массовых аграрных переселений, революцией 1905-1907 гг.

Ускорение ритма общественной, экономической жизни, политизация и аполитизм общественного сознания, криминализация городской и сельской жизни – эти и другие приметы времени находили свое воплощение в жизнедеятельности предпринимателя, фирмы.

Развитие рыночных отношений задало нарастающий темп обороту капитала, деятельности деловых людей. Об этом свидетельствует распространение краткосрочного кредитования, «приучавшего ценить время», регулярность отчетов, бюллетеней коммерческих учреждений, развитие телеграфа и телефонной связи, распространение ежедневных газет и др.

Исследуя экономическое значение времени, известный русский экономист И. И. Янжул писал о том, что его экономия является целью общественного производства, мерилом культуры. Исторически развитие утилизации времени приводит к складыванию последовательно «экстенсивной» и «интенсивной» моделей. Первая присуща аграрной эпохе, вторая – продукт индустриального общества, наиболее полно раскрывающаяся в экономическом поведении делового класса.

Потребности роста вызывают к жизни развитие связи и печати. В 1900 г. в Тюмени и Томске действовало соответственно 128 и 331 телефонных аппаратов, в 1906 г. – уже 162 и 619. За это же время число международных телеграмм, отправленных и полученных в Петропавловске, возрастает с 400 до 2461, в Омске – с 1400 до 4748, в Томске – с 787 до 1546. За период 1900-1914 гг. в Тюмени выходили 11, в Омске – 19, в Томске – 13 ежедневных газет, в свое время сравненных Гегелем с утренней «рационалистической молитвой».

Хотя внутригодовой хозяйственный цикл сибирских городов во многом определялся аграрным характером экономики края, в деятельности банков, биржи, экономических обществ он отражался в определенной «искусственной» форме – в ежемесячных отчетах, протоколах регулярных совещаний и т.п. Ощущение учащенного времени входило в повседневную речь. В связи с развитием биржевого, банковского дела, телеграфного сообщения распространялся новый язык – язык зашифрованной, максимально сжатой информации. В печати, делопроизводстве того времени сплошь и рядом находим всевозможные сокращения: «Продуголь», «Товарпар», «ж.д.», «В/письмо», «Н/клиентка» и т.п.

В заключении подводятся основные итоги работы.

Конец XIX – начало ХХ века в Сибири было временем крупных перемен. Вступившая в завершающую стадию в центральной России буржуазная модернизация начинала оказывать заметное влияние и на сибирский окраину. Проявлялась она не столько в индустриализации, для которой явно недоставало целого ряда условий, сколько в разложении традиционных социально-экономических, социокультурных устоев, моделей обыденного сознания и поведения человека. Параллельно с этим происходил и процесс становления и развития нового уклада жизни. Своеобразной политэкономической формой этих перемен был резко ускорившийся после проведения Транссиба процесс первоначального накопления.

Противоречивое переплетение разложения старого и рождения нового, сопрягавшееся с наличием «центра» и «окраин» в самой Сибири, составляло ту социальную ткань, на которой десятками тысяч зарождались, функционировали, умирали фирмы. При этом «старое» и «новое», «традиционное» и «рациональное» отнюдь не всегда противостояли друг другу. Исследование показало, что отдельные элементы «традиционного» сохраняли способность не препятствовать и даже содействовать развитию.

Фирменное предпринимательство, его статус, организация, функционирование являлись частью названной социальной среды и как таковые были отмечены ее противоречиями, соединявшимися с противоречиями законодательства и российского коммерческого опыта, привнесенного в Сибирь. Фирма как имя, регламентированное законом и «освещенное» историей старых российских и сибирских купеческих династий, акцентированное в деловой практике крупных и многих фирм «средней руки», в том числе иностранных, не получила и не могла получить аутентичной рефлексии в широких предпринимательских кругах, особенно в базовом – низовом их эшелоне. Масса начинающих дельцов в условиях быстрой коммерциализации всей общественной жизни видела целью своего дела отнюдь не саму организацию успешного предпринимательства, у которого не может не быть имени, а достижение материального достатка, наживу. Проистекавшее отсюда пренебрежение к фирме как торговому имени наиболее ярко проявлялось в стремлении торговать «без прав», в распространении недобросовестных банкротств.

«Новому», оказавшемуся «нерациональным», противостояло «старое», пришедшее из пусть не очень далекого прошлого. Известность «старых фирм» Немчиновых, Винокуровых, Второвых, Смолиных и многих других служила своеобразным сигналом самым широким деловым кругам о важности, значимости фирменной репутации.

Как и имя, фирма как «пучок контрактов» являлась частью социальной среды. Элементы «традиционного» и «рационального» здесь также сильно перемешивались. При этом и здесь отдельные элементы «традиционного» могли поддерживать развитие. С одной стороны, налицо была неустроенность учета, имевшая прочные социальные корни, обусловленная уже отмеченным характером предпринимательства как средства создания достатка, невысоким культурным уровнем массы коммерсантов. Во внутренних, организационных контрактах фирмы заметны были и другие элементы традиции – семейственность, уравнительность, сословность. С другой стороны, такое явление как патернализм, безусловно принадлежащее к явлениям традиционного порядка, способствовало закреплению кадров в промышленности и торговле.

В соглашениях внешних, в поведении фирмы на рынках присутствовали целые пласты «традиции» и ее разложения в виде меновой торговли, обмана, спаивания контрагентов, диктата «сильного» над «слабым». Дефицит «неконтрактных элементов в контрактах», недостаток этического основания в деятельности фирм проистекал из условий культурного разлома в обществе, когда «старое» разрушалось, а «новое» еще только утверждалось, из распространения на фоне массовой колонизации края «внешней морали», не знавшей ограничений в отношении «чужих». И здесь «рациональным» могло выступать то «традиционное», что, вырастая из сибирской действительности, помогало развитию производства и торговли. Учитывая слабое и неравномерное развитие торговой сети, в этом смысле можно говорить и об известной «рациональности» меновой торговли.

Однако эпоха модернизации, определившая экономические, социокультурные перспективы Сибири, обусловила первостепенную значимость в организации и функционировании фирмы рациональных начал. Их укрепление и развитие обеспечивалось не столько с помощью соответствующего правового регулирования, сколько органическим развитием рыночных отношений, конкурентной борьбой. Именно конкуренция способствовала осознанию предпринимателем своего дела не как средства достижения материального достатка и положения в обществе, а в качестве самостоятельной ценности, способствовала, таким образом, рационализации мировоззрения деловых людей, центральным пунктом которого становилась идея «производства ради производства».

Увеличение прибыли, безусловно, являлось главным мотивом предпринимательской деятельности. Традиционные приемы при этом в значительной мере исчерпали свои возможности. Политика «дешевой» покупки и «дорогой» продажи ограничивалась экспансией российских компаний и возросшей конкуренцией, ставка на развитие дела «вширь» – ростом издержек, «съедавших» нередко заметную часть доходов. Рациональное поведение проявлялось прежде всего в заимствовании у российских фирм современных приемов «работы с рынком», политики скидок, первых попытках оптимизации расходов. Однако в вышеотмеченном контексте перехода от традиционной к рациональной модели предпринимательства фирмы ради бырыша зачастую прибегали к различным неэтичным приемам, в том числе к сокрытию доходов от налогообложения, провоцировавшемуся, в частности, слабой постановкой учета.

Недостаток нравственных оснований ярко проявлялся и в историях сибирских банкротств. Это обычное в рыночных условиях явление регламентировалось законом недостаточно четко, оставляя недобросовестным должникам возможность не платить и избегать ответственности. В поведении фирмы в условиях разорения ясно просматриваются две возможные модели поведения:

1) «рациональная», строящаяся на «разумном эгоизме», предполагавшем ответственность, верность обязательствам и активный легальный поиск выхода из затруднительного положения при сохранении доброго имени фирмы;

2) «традиционная», основанная на «эгоизме момента», выражавшемся в хорошо известном в деловых кругах обмане, в стремлении решить свои проблемы за счет веривших фирме кредиторов, что было чревато потерей репутации.

Окраинное положение западносибирского региона, слабость коммуникаций и административного контроля на местах обусловили наличие в фирменных практиках элементов пионерства, как своеобразных проявлений разрушающейся «традиции». В этих условиях фирма выступала в роли одного из активных трансляторов на провинцию «рациональной» культуры центра. Она способствовала формированию нового социокультурного ландшафта, нового облика городов и сел, создавала через строительство торговых и производственных зданий, сооружений, размещение вывесок, уличных рекламных объявлений и т. п. собственное «фирменное пространство», включенное в коммерческий мир края, страны, мира. Осваивая и изменяя пространство, фирма сообщала ему ускоренный деловой ритм развития. Дух наживы, денег в его сибирском обличии рубежа XIX-XX вв., сильно напортивший фирме как имени, в то же время толкал фирму к рационализации использования пространства и времени.

Являясь первичной ячейкой рынка, фирма объективно находилась на «переднем крае» рыночных преобразований. Именно фирмы, оперировавшие в Западной Сибири, аккумулировали в своих руках богатства края, вместе с государством создали систему их движения, немало потрудились над развитием системы кредита, биржевых обществ, некоторых общественных организаций, наряду с новыми архитектурными комплексами, заводами и магазинами, фирменной рекламой, ставших символами модернизации.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК

Киселёв, А. Г. Фирма и ее атрибуты в российском законодательстве, обычаях и провинциальной коммерческой практике (конец XIX – начало ХХ в.) / А. Г. Киселёв // Вестник Томского гос. ун-та. Бюллетень оперативной научной информации. 2007. №125. Октябрь. Актуальные проблем отечественной истории и историографии (XVIII-XXI вв.). Томск: Том. гос. ун-т, 2006. С. 92-100. (0,6 п. л.).

Киселёв, А. Г. Западносибирские и степные покупатели логиновской спички (1908 год) / А. Г. Киселёв // Вестник Новосибирского гос. ун-та. Сер.: История, филология. 2007. Т. 6, вып. 1: История. С. 169-174. (0,6 п. л.).

Киселёв, А. Г. Торговая конкуренция в Сибири в конце XIX – начале ХХ в. / А. Г. Киселёв // Вопросы истории. 2009. №11. С.151-156. (0,4 п. л.).


загрузка...