Общественно-политическая и повседневная жизнь чеченской республики в 1996–2005 гг. (09.03.2010)

Автор: Осмаев Аббаз Догиевич

Официальное руководство Чеченской Республики Ичкерия, хотя и осудило нападение на соседнюю республику, вместе с тем отказалось открыто выступить против его организаторов, заявляя, что события в Дагестане являются внутренним делом России, и власти Чечни не намерены вмешиваться в них. Однако подобные заявления не могли удовлетворить российское руководство. В этой ситуации муфтий А.-Х. Кадыров настоятельно требовал от А. Масхадова открыто выступить против «ваххабитов», предупреждая, что в противном случае его позиция будет воспринята как косвенная поддержка Ш. Басаева и Хаттаба.

Позднее А. Масхадов объяснял свой отказ тем, что за дагестанскими событиями он видел «руку Москвы». Более вероятно, однако, что он надеялся на стихийную консолидацию чеченского общества ввиду угрозы нового столкновения с Россией, как это произошло в самом начале «первой чеченской» войны. К тому же он не верил, что российское руководство решится на еще одну полномасштабную войну и рассчитывал на силу антивоенных настроений в российском обществе.

Но на этот раз ввод федеральных войск не привел к общенациональной мобилизации, а напротив, еще больше углубил внутричеченское противостояние. В Чечне быстро сформировалась «антивоенная» оппозиция во главе с муфтием республики А.-Х. Кадыровым, открыто выступившая как против религиозных экстремистов, так и против потворствовавшего им президента А. Масхадова.

Провал акции «ваххабитов» в Дагестане совпал с взрывами жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске, в результате которых погибло более 300 человек. После серии терактов 80% опрошенных россиян требовали радикального решения «чеченской проблемы» всеми доступными средствами.

В разделе «Ход военных действий на территории Чеченской Республики. Итоги контртеррористической операции» проанализированы результаты действий вооруженных сил Российской Федерации в которых, в общей сложности, было задействовано до 80-100 тыс. человек солдат и офицеров, 400 танков, боевая авиация, ствольная и реактивная артиллерия, а также ракеты оперативно-тактического назначения.

Существенно отличалась и тактика действий федеральных войск - наземной операции предшествовал довольно длительный период воздушных бомбардировок и артобстрелов, призванных дезорганизовать отряды боевиков. На самом деле значительная часть воздушных ударов вновь пришлась на гражданские объекты и жилые дома. Так, большими жертвами среди мирного населения сопровождались бомбардировки с. Элистанжи Веденского района, ракетные обстрелы центра Грозного и Шали.

В качестве возможных партнеров по поиску путей политического разрешения «чеченского кризиса» Москва избрала ряд деятелей антиичкерийской направленности, привлеченных к работе во Временной Администрации Чеченской Республик. Кроме того, видной фигурой на политическом поле Чечни становился муфтий А.-Х. Кадыров, который с самого начала дагестанских событий последовательно выступал за сближение с Российской Федерацией.

Важнейшим эпизодом «второй чеченской» войны стал захват Грозного, борьба за овладение которым вновь приняла затяжной и ожесточенный характер. После того, как последние отряды боевиков оставили чеченскую столицу, война приобрела отчетливо выраженный партизанский характер. На этом этапе военных действий с федеральной стороны были активно задействованы разного рода спецподразделения. Этот период характеризовался также становлением системы «фильтрации» и незаконных мест содержания под стражей задержанных, нарастающей активностью т.н. «эскадронов смерти», многочисленными массовыми «зачистками» населенных пунктов, – и, в целом, крайней неизбирательностью в действиях федеральных войск и силовых структур. К началу 2000 г. в самой Чечне и вокруг нее действовали не менее 20 незаконных пунктов содержания задержанных жителей республики.

С 2003 года начался новый этап конфликта, получивший в российских СМИ определение – «чеченизация». Суть его состояла в том, что ведущая роль в подавлении вооруженного подполья перешла к республиканским правоохранительным структурам.

«Вторая чеченская» война ознаменовалась также наличием большого числа преступлений против мирного населения. Тяжелым испытанием для жителей Чечни стало и то, что еще перед началом военной операции была прекращена подача газа и электроэнергии. Бомбёжки, артиллерийские и ракетные обстрелы городов и сёл Чеченской Республики вызвали волну беженцев, которая устремилась в Ингушетию, власти которой (в отличие от всех соседних субъектов РФ) не закрыли границу с Чечней.

В разделе «Гуманитарная ситуация в Чеченской Республике» прослежены изменения, произошедшие в Чечне. С прекращением военной фазы «контртеррористической операции» жизнь населения Чечни не стала безопасной – война спецслужб и террористического подполья ежегодно уносила многие сотни жизней. По данным мониторинга, проведенного ПЦ «Мемориал», на части территории республики с середины 2000 г. и до июня 2005 г. убито 3150 человек.

! в таких населенных пунктах Веденского района как Нижние Курчали, Верхние Курчали, Средние Курчали, Ширди-мохк, Буни, Орси, Рикха, Тунжи-эвла, Хой, Дуц-Хутор, Жани-Ведено, Верхнее Ца-Ведено не осталось ни одного жителя, были выгнаны из своего села жители Ярыш-Марды Грозненского района, мало жителей осталось в Шатойском и Итум-Калинском районах. Численность населения Грозного осенью 2000 г. колебалась в пределах 80-150 тыс. человек в зависимости от того, как складывалась ситуация с безопасностью в городе.

На протяжении всей первой половины 2000-х гг. жители горных районов Чеченской Республики не могли чувствовать себя в безопасности и продолжали страдать от продолжающихся авиа- и артиллерийских ударов, а также произвола воюющих сторон.

Военные преступления и нарушения прав человека в течение долгого времени оказывали крайне негативное воздействие на гуманитарную ситуацию в Чеченской Республике. Еще в ходе военной стадии «контртеррористической операции» имело место немало случаев массовых казней мирных жителей (поселки Алды, Катаяма в 2000 г.). Внесудебные казни продолжали широко практиковаться и после того, как военная стадия «контртеррористической операции» официально была объявлена завершенной. На территории Чеченской Республики было выявлено немало мест тайных захоронений людей, но ни одно из уголовных дел по фактам обнаружения массовых захоронений не было доведено до конца, расследование преступлений против мирного населения носило избирательный характер.

В первой половине 2000-х гг. граждане чеченской национальности очень часто подвергались давлению со стороны правоохранительных органов и за пределами Чеченской Республики. Оно возобновлялось, как правило, после совершения очередного громкого террористического акта, например, после захвата заложников в Москве в октябре 2002 г.

Самой болезненной проблемой Чеченской Республики начала 2000-х гг. стало «исчезновение» людей после их задержания различными силовыми структурами. О числе лиц, пропавших после задержания, судить очень сложно. Так, к февралю 2005 г. было возбуждено 1814 уголовных дел по факту исчезновения людей, общее число фигурантов по которым составляло 2540 человек, но только 50 уголовных дел были расследованы и переданы в суды. Расследование остальных дел было либо не завершено, либо приостановлено «за невозможностью нахождения лиц, подлежащих привлечению к ответственности в качестве обвиняемых». Кроме того, республиканские силовые структуры практиковали «превентивное» задержание родственников боевиков.

Имеющиеся данные, несмотря на их противоречивость, позволяют все же сделать вывод о том, что число похищений в Чеченской Республике увеличивалось вплоть до 2002 г., после чего наметилась устойчивая тенденция снижения. Одновременно отмечается и снижение доли исчезнувших или убитых из общего числа похищенных.

В целом же уровень насилия в Чеченской Республике на протяжении первой половины 2000-х гг. постепенно снижался, а республиканские власти получали все большее признание со стороны населения.

Проблема беженцев и перемещенных лиц появилась еще в ходе «первой чеченской» войны. Об общем количестве беженцев существуют довольно противоречивые данные. Так, по некоторым данным, с сентября 1999 г. по март 2000 г. Чечню покинуло 302 тыс. беженцев, в том числе 290 тыс. этнических чеченцев. Однако в территориальных органах ФМС с сентября 1999 г. по 2001 г. на учете состояло более 568 тыс. лиц, вынужденно покинувших постоянное место жительства на территории Чеченской Республики. При этом не менее половины их осело в Ингушетии. Еще труднее судить о количестве лиц, вынужденно покинувших свое жилье, но не уехавших из республики – многие из них селились у своих родственников и зачастую не становились на учет в местных органах власти.

На территории Республики Ингушетия, а также в самой Чечне, уже осенью 1999 г. появилась сеть палаточных лагерей, которая не могла вместить всех беженцев, селившихся на пустующих предприятиях, фермах, железнодорожных вагонах и т.д., а также снимавших жилье у частных лиц. И после официального завершения военной фазы «контртеррористической операции» беженцы продолжали прибывать в Ингушетию, поскольку в самой Чечне существовали серьезные проблемы с обеспечением безопасности.

В течение 2000-2001 гг. шло обустройство лагерей для беженцев и мест их компактного проживания, а затем проблемой возвращения активно занялись новые власти Чеченской Республики. По официальным данным на 15 апреля 2005 г. в восьми субъектах Российской Федерации (включая Ингушетию) находилось 23,9 тыс. человек, выехавших из Чечни в ходе военных событий осени 1999 г..

В целом положение жителей Чечни, бежавших от войны, в первой половине 2000-х гг. оставалось тяжелым, а отношение к ним представителей власти в регионах и правоохранительных органов откровенно негативным. Образ врага, усердно насаждаемый средствами массовой информации, прочно закрепился в сознании людей, причем, отрицательное отношение к выходцам из Чечни распространялось и на этнических русских.

Беженцы, возвращавшиеся в Чечню из Ингушетии и других регионов России, чаще всего оказывались в пунктах временного размещения (ПВР), либо находили себе жилье в частном секторе. На протяжении первой половины 2000-х гг. проблема, связанная с обустройством временно перемещенных лиц, оставалась одной из самых злободневных в Чечне. Даже к лету 2005 г. число временно перемещенных лиц, проживавших в частном секторе, составляло 87 тыс. человек. Еще примерно 37 тыс., в том числе около 15 тыс. детей в возрасте до 14 лет, проживали в 32-х ПВРах, бытовые условиях в которых, как правило, были неудовлетворительными.

Одной из серьёзных проблем республики было получение компенсации за разрушенное жильё и утерянное имущество. Первоначально максимальная сумма выплат за разрушенное жилье была установлена в 120 тыс. руб., а затем в 140 тыс. руб., что до дефолта 1998 г. составляло около 20 тысяч долларов США. Но в начале 2000 гг. эта сумма соответствовала уже не более чем 4–5 тыс. долларов США и купить или построить на нее жилье было невозможно.

Летом 2003 г. Правительством РФ было принято постановление, согласно которому за полностью разрушенное жилье в Чеченской Республике выплачивалось 300 тыс. руб. на семью и 50 тыс. за утраченное имущество, а реальная выплата компенсации началась лишь осенью 2003 г.. Серьезной проблемой стало составление списков граждан, имеющих право на получение компенсации. Война перемешала население республики, а в довершение всего в течение примерно десяти лет сделки по купле-продаже недвижимости в Чеченской Республике проводились без должного оформления документов, что открыло дорогу для массы злоупотреблений со стороны недобросовестных граждан и продажных чиновников.

К лету 2005 г. компенсации за пределами Чеченской Республики получили 33 тыс. семей, а в самой Чечне – 39 тыс. семей, но полностью данная проблема не решена до настоящего времени.

Если в начале 2000 г. при оценке гуманитарной ситуации в Чеченской Республике довольно часто употребляется определение «гуманитарная катастрофа», то через пять лет в положении абсолютного большинства ее жителей наблюдались позитивные изменения. Вместе с тем, понадобились колоссальные усилия федеральных и республиканских властей, чтобы упорядочить жизнь людей, ввести ее в нормальное русло.

Раздел «Вторая война» и чеченское общество» раскрывает изменения в политических настроениях чеченского общества. Крайне негативный опыт фактически независимого существования в «масхадовский» период привел к тому, что идея создания независимого чеченского государства утратила свою привлекательность для подавляющего большинства жителей Чечни. А вполне справедливое возмущение по поводу неизбирательного применения военной силы не смогло на этот раз повлиять на представление о будущем Чеченской Республики – 77,4% опрошенных видели её как суверенную республику в составе Российской Федерации и только 14,8% - независимым государством. При этом этнические чеченцы составляли 94,9% опрошенных.

Многие наблюдатели обращали внимание на то, что «вторая» война была воспринята чеченским обществом как полный политический провал ичкерийской политической элиты. Идеология сепаратизма переживала глубокий кризис и новое руководство Чеченской Республики может считать своей заслугой отход от вооруженной борьбы многих представителей сепаратистского крыла чеченского сопротивления. Многие сотни (если не тысячи) вчерашних боевиков влились в ряды республиканских силовых структур, что стало возможным во многом благодаря тому, что республиканская власть начала восприниматься в чеченском обществе как власть национально ориентированная. Постепенный отход сепаратистского крыла чеченского сопротивления от вооруженной борьбы существенно изменил сам характер конфликта.

Растущее влияние исламских экстремистов привело как к увеличению числа террористических актов, так и привлечению к их проведению женщин, что прямо противоречило чеченским традициям, требовавшим при любых обстоятельствах не допускать прямой вовлеченности женщины в вооруженные конфликты. Однако это обстоятельство, в свою очередь, лишь увеличило отчуждение основной массы чеченского общества от идеологии «ваххабизма».

Автором установлено, что «вторая чеченская» война с самого начала подавляющим большинством чеченцев рассматривалась как «чужая», не имеющая ничего общего с национальными интересами чеченского народа и государственными интересами Чеченской Республики. Именно это обстоятельство обеспечило успех политики федерального центра, направленной на постепенную передачу всей полноты власти в Чечне республиканским органам управления.

Во второй половине 1990-х гг. в российском массовом сознании сформировался устойчивый отрицательный стереотип восприятия Чечни и чеченского этноса. В то же время, негативным было и отношение к перспективе новой войны в Чечне, но осенью 1999 г. отношение всего российского общества к ней изменилось с поразительной быстротой.

Враждебность россиян в отношении чеченцев во многом искусственно подогревалась массированной пропагандой, нацеленной на то, чтобы возложить на чеченский народ ответственность за преступления, совершенные некоторыми его представителями.

Третья глава «Чеченская Республика в годы постконфликтной реконструкции (2000 – 2005 гг.)» посвящена анализу проблем возрождения государственных, политических и общественных институтов Чечни.

Первый раздел раскрывает процесс становления российской модели государственности в Чеченской Республике и роль А. Кадырова в нём. Первоначально в Чеченской Республике формировались две властные вертикали: военная в лице военных комендантов и гражданская, в лице Представительства Правительства РФ в ЧР и Временной Администрации. Комендатуры создавались в каждом районе, как правило, еще до того, как здесь же появлялись представители Временной Администрации ЧР. На местах не существовало четкого разграничения полномочий между военными комендантами и главами районных администраций.

Непростыми были взаимоотношения и двух гражданских ветвей власти. Так, на первых порах глава Представительства РФ в ЧР полностью подмял под себя Временную Администрацию. Ситуация стала меняться после переезда в Гудермес, когда руководители Временной Администрации начали с все большей настойчивостью добиваться передачи им реальных властных полномочий.

Скрытое противоборство продолжалось до лета 2000 г., пока не появились Указ Президента РФ и Положение «Об организации временной системы органов исполнительной власти в Чеченской Республике. 12 июня 2000 г. Главой Администрации ЧР был назначен А.-Х. Кадыров, что было неоднозначно воспринято как в самой Чечне, так и за ее пределами.

Противоречия во Временной Администрации отражали не только столкновение личных амбиций местных политиков, но и борьбу между различными федеральными ведомствами. Так, например, Б. Гантамиров считался креатурой начальника Генерального штаба А. Квашнина, а за А.-Х. Кадыровым стояла Администрация президента РФ.

Объясняя свой выбор в пользу А.-Х. Кадырова, российский президент основной упор делал на личных качествах своего нового протеже, но немалую роль сыграло и то, что А.-Х. Кадыров уже в августе 1999 г. решительно осудил вторжение в Дагестан и объявил сразу три района Чечни «свободными от ваххабизма». Это говорило не только о его воле, но и политическом влиянии.

Главные усилия А.-Х. Кадырова какое-то время были сосредоточены на скорейшем завершении формирования органов исполнительной власти всех уровней. Вслед за этим он начал целенаправленную борьбу за передачу своей администрации все больших властных полномочий, что в целом соответствовало планам федерального центра. При этом очень быстро обнаружилось, что в распоряжении Кремля имеются только внешние рычаги воздействия в лице федеральной группировки и вновь создаваемых силовых структур федерального же подчинения.


загрузка...