Общественно-политическая и повседневная жизнь чеченской республики в 1996–2005 гг. (09.03.2010)

Автор: Осмаев Аббаз Догиевич

Таким образом, политическая квази-элита Чеченской Республики Ичкерии оказалась разобщенной на ряд группировок, преследующих собственные, узкогрупповые интересы и порой очень жестко противостоящих друг другу. Именно этим была обусловлена хроническая внутриполитическая нестабильность «масхадовского» периода.

Еще одним следствием непоследовательности А. Масхадова стало то, что он постепенно растерял всех своих потенциальных союзников как внутри Чечни, так и за ее пределами. Так, первоначально российское руководство оказывало президенту А. Масхадову ограниченную поддержку, рассчитывая, что углубляющиеся противоречия с бывшими соратниками вынудят его искать сближения с Москвой и, следовательно, пойти на существенные уступки в вопросе о политическом статусе Чечни.

Наивысшей точкой развития диалога между официальным Грозным и федеральным центром можно считать подписание в Москве 12 мая 1997 г. «Договора о мире и принципах взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой Ичкерия». Его подписание способствовало росту политического влияния А. Масхадова. Но московский договор не устраивал радикалов внутри Чечни, которые уже в июне 1997 г. вновь выступили с критикой состава и деятельности правительства А. Масхадова. Съезд полевых командиров и участников Сопротивления, состоявшийся в Грозном, потребовал удалить из правительства «коллаборационистов», ввести в действие закон о люстрации и прекратить «внешнеполитические уступки» Москве. В июле-августе разразился правительственный кризис – в отставку ушли Ш. Басаев, Р. Гелаев, А. Мовсаев, ряд других полевых командиров и их сторонников.

Вполне закономерным выглядит и быстрое усиление влияния религиозных экстремистов в ичкерийской квази-элите: «…она судорожно ищет какой-то сильной, тоталитарной идеологии. …главное направление поисков – ислам и шариат». Да и сам А. Масхадов заявлял: «Только законом шариата мы можем спасти себя, потому что он обязателен для всех, включая самых высших государственных чиновников».

На деле, однако, продекларированная всеми политическими группировками Ичкерии приверженность к шариату ни в коей мере не способствовала смягчению внутриполитической борьбы. В 1998 г. были созданы структуры, объединявшие оппозиционные А. Масхадову группировки, которые стремились вынудить его уйти с поста президента, а также прекратить переговоры с Россией о статусе республики.

Активную поддержку сторонникам А. Масхадова оказывал муфтий Ичкерии А.-Х. Кадыров, который последовательно выступал против «ваххабитов», открыто называя их «врагами ислама и чеченского народа». Однако его влияния оказалось недостаточно для того, чтобы А. Масхадов отказался от губительной политики уступок радикалам.

В феврале 1999 г. А. Масхадов подписал указ, устанавливающий в республике «шариатское правление в полном объеме». Это была провалившаяся попытка вырвать из рук оппозиции «исламскую карту». Президент фактически подорвал конституционные основы своей власти и предоставил оппозиции возможность противопоставить сформированному по произвольным принципам президентскому Госсовету столь же нелегитимную Шуру во главе с Ш. Басаевым.

Автором установлено, что проект создания независимого светского демократического чеченского государства провалился по ряду причин, основными из которых можно считать:

1. Отсутствие в ичкерийской квази-элите групп, заинтересованных в том, чтобы направить развитие общества и государства в этом направлении. Широкие слои чеченского общества, в силу своей дезорганизации и дезориентированности, не могли оказывать решающего влияния на общественно-политическую жизнь республики.

2. Отсутствие сильной центральной власти.

3. Неблагоприятная внешнеполитическая ситуация.

Эти же причины препятствовали созданию в Чечне и сильного исламского государства.

Таким образом, три года между двумя войнами для Чечни стали годами непрерывного общественно-политического кризиса, на который наложился кризис власти. Международная изоляция Чечни и состояние конфликта с Россией в немалой степени способствовали этому кризису, но обусловлен он был все же внутренними причинами: внутричеченским противостоянием; борьбой за власть между различными группировками, которая создавала ситуацию безвластия. Именно это дало возможность исламским экстремистам укрепить свое влияние в Чечне.

Развал государственных структур сопровождался определенной деградацией социальных институтов чеченского общества, что явилось одним из следствий «чеченского кризиса», но никак не причиной его возникновения. Зато широкое распространение получил неверный тезис, что чеченцы, как народ, «…еще не готовы к созданию нормального государства. Для этого нужно еще какое-то время, нужно изжить некоторые свои глубокие черты культуры и характера,…».

Соискатель установил, что ответственность за провал попытки создания чеченского независимого государства целиком лежит на пришедшей к власти военно-мафиозной квази-элите, одной из отличительных черт которой являлась ее малочисленность и изолированность от чеченского общества.

В четвертом разделе «Суфизм и «ваххабизм» в духовной и общественно-политической жизни чеченского народа» показано, что в условиях Чеченской Республики «ваххабизм» был обречен на идейное противостояние не только с местной разновидностью суфизма, но и чеченским национализмом, потому что кардинально отличался от ценностей традиционной культуры и противоречил национальному менталитету. Но формальное обращение к исламу политических сил, сошедшихся в схватке за власть в Грозном, не придало самому «чеченскому кризису» признаков межконфессионального противостояния.

В диссертации показано, что усилению политического и идеологического влияния «ваххабитов» в Чечне способствовала кровопролитная и разрушительная война 1994-996 гг., которая резко ускорила процесс разрушения традиционных для чеченского общества морально-этических норм и идеологических установок. Радикальные лозунги, выдвигаемые «ваххабитскими» лидерами, чаще всего находили отклик в молодежной среде. Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что «ваххабитская» община располагала значительными финансовыми возможностями.

Во второй половине 1990-х гг. «ваххабизм» в Чечне претендовал на то, чтобы стать массовой идеологией. Занимая прочные позиции во власти, лидеры «ваххабитов» направили свои усилия на установление контроля над чеченским обществом. В сентябре 1997 г. началась замена светских судов шариатскими. К осуществлению этой реформы был привлечен один из «ваххабитских» лидеров Дагестана Б. Кебедов, вынужденный перебраться в Чечню после того, как дагестанское руководство приняло ряд жестких мер в отношении него и его сторонников. Одновременно был введен в действие так называемый «шариатский» Уголовный кодекс, фактически являвшийся переводом Уголовного кодекса Судана.

Наиболее последовательного и непримиримого противника идеология «ваххабизма» обрела в лице чеченского национализма, растворившего в себе суфизм в его «местной разновидности». «Ваххабизм» решительно отвергался как наиболее образованными, так и наиболее религиозными слоями чеченского общества, став увлечением лишь сравнительно небольшой части наиболее маргинализированной в культурном отношении молодежи.

Можно поэтому утверждать, что в 1990-х гг. в Чечне потерпела полный провал не только попытка создать независимое чеченское государство, но и попытка религиозных экстремистов создать тоталитарное государство, базирующееся на идеологии «ваххабизма».

Раздел «Повседневная жизнь между войнами» раскрывает особенности жизни населения Чеченской Республики, которая во второй половине 1990-х гг. во многом определялась тяжелейшим экономическим состоянием республики. Экономический коллапс и развал социальной инфраструктуры породил массу негативных явлений в жизни жителей Чечни, включая множество бытовых неудобств в виде систематического отключения электричества, отсутствия тепла, водопровода, канализации и др. Водоснабжение осуществлялось или при помощи автотранспорта или ручными насосами, качающими воду из близко залегающих к поверхности водоносных слоев. Вода, поступающая в городские системы, не очищалась, и употребление ее рекомендовалось только после длительного кипячения.

Неудовлетворительно работали коммунальные и санитарные службы, ответственные за вывоз мусора и т. д. Не только Грозный, но и все крупные населенные пункты Чечни, буквально «утопали» в мусоре, который собирался на стихийно образующихся свалках и не вывозился годами.

Разрушение экономики и деградация государственных институтов ввергли социальную сферу Чеченской Республики Ичкерия в состояние глубочайшего кризиса. Наука, образование, культура, здравоохранение не только лишились поддержки со стороны государства, но именно эти учреждения наиболее пострадали во время военных действий 1994-1996 гг. Во второй половине 1990-х гг. социальная сфера Чечни оказалась буквально на грани выживания.

Чрезвычайно широкое распространение получил психотравматизм, ставший характерной чертой чеченского общества. По данным чеченских медиков психологические травмы были выявлены у 30% студентов, 50% беженцев и 80% узников фильтрационных лагерей.

Заработная плата, пенсии и пособия выплачивалась от случая к случаю. Как следствие в чеченском обществе произошло невиданное ранее имущественное расслоение. Существование рядовых граждан превратилось в каждодневную борьбу за физическое выживание. Это не могло не приводить к забвению многих традиционных норм поведения. Причем «пионерами» в этом процессе выступали группы населения, отличавшиеся наибольшей социальной мобильностью – жители городов и молодежь.

Ни «чеченский кризис», ни жестокая война, ни античеченская кампания в российских СМИ и, наоборот, антироссийская кампания в ичкерийских СМИ – не привели к открытой межнациональной розни среди жителей Чечни. История тех лет полна примеров подлинной солидарности людей разных национальностей, живших рядом.

Экономический крах, политическая и правовая нестабильность вызвали массовое бегство жителей из Чеченской Республики Ичкерия. Основной поток чеченской эмиграции устремился в Россию.

Острейший социально-политический и экономический кризис рубежа XX-XXI вв. в Чеченской Республике обусловил беспрецедентную в истории чеченцев деформацию и девальвацию национальных морально-нравственных и культурных ценностей. На состояние духовной жизни чеченского общества негативно влияло то обстоятельство, что оказавшаяся во главе государства и общества новая квази-элита являлась в культурном отношении далеко не самой развитой частью чеченского общества.

Диссертант определил, что традиционные духовные ценности, всегда сильные в чеченском обществе, в условиях жесточайшего политического, экономического и социального кризиса не смогли остановить процесс распада чеченского общества на отдельные, слабо связанные между собой сегменты.

Вопрос о степени криминализации чеченского общества на протяжении многих лет был предметом многочисленных спекуляций в отечественных и зарубежных СМИ. Между тем, т.н. «чеченская мафия» никогда не представляла собой хорошо структурированную и централизованную организацию, имеющую единый координирующий и управляющий центр. Появление чеченской этнической организованной преступности было связано не с какими-то этническими особенностями чеченского общества, а стало результатом общероссийского процесса. Без сомнения, преувеличенными являются и утверждения о решающей роли чеченского «теневого» бизнеса в развязывании самого «чеченского кризиса».

Параллельно «бытовой» преступности, которая была вызвана социальными причинами, существовала чеченская этническая организованная преступность. Но при этом все чеченские преступные группировки тесно сотрудничали с другими российскими этническими группировками, т.е. выступали как часть общероссийского криминального мира и далеко не главная его часть.

Вторая глава «Чеченская Республика в ходе контртеррористической операции» посвящена различным аспектам контртеррористической операции, получившей более распространенное название – «вторая чеченская» война. Причины ее возникновения анализируются в первом разделе, в котором развенчивается миф о неизбежности военного разрешения противоречий между Чечней и Российским федеративным государством.

Установлено, что участниками «второй чеченской» войны были три стороны: Российская Федерация, сепаратистский режим в Чечне и «ваххабитское» движение.

Не следует игнорировать также соображения геополитического характера, в частности, борьбу за доступ к запасам углеводородного сырья Каспийского региона, а также контроль над путями транзита нефти и газа из Центральной Азии. Однако, только «нефтяного» фактора было недостаточно для того, чтобы убедить российское политическое руководство в необходимости применения военной силы для разрешения «чеченского кризиса».

Не выдерживают серьезной критики и утверждения о том, что новая война в Чечне была необходима российскому руководству для успешной передачи поста президента РФ от Б.Н. Ельцина его преемнику. Тот факт, что война способствовала стремительному росту популярности В.В. Путина ещё не означает, что она изначально для этого и планировалась. Имеется немало свидетельств тому, что планирование военной операции в Чечне было начато еще в марте 1999 г., когда вопрос о досрочной отставке Б.Н. Ельцина вообще не стоял в повестке дня, да и в вопросе о возможном «преемнике» не было ясности.

Руководство Ичкерии в целом поддерживало версию о чеченской войне как эпизоде глобального противостояния, но при этом акцентировало версию об «электоральных» причинах, побудивших российское руководство прибегнуть к вооруженной силе. Тем не менее, в качестве главной причины возникновения «второй чеченской» войны А. Масхадов и его окружение называло все же отказ российского руководства признать независимость Чеченской Республики.

Говоря о причинах «второй чеченской» войны, А. Масхадов указывал также на заинтересованность в ней Запада и некоторых мусульманских стран, что также вряд ли соответствует действительности - полная дестабилизация России, чреватая непредсказуемыми последствиями на мировой арене, явно не входила в расчеты Запада. Что касается мусульманских стран, то в их планы вообще не входило дальнейшее ослабление, а тем более развал России, которую они традиционно рассматривали в качестве одного из противовесов растущей политической и экономической гегемонии Запада.

Говоря о причинах, приведших к развязыванию «второй чеченской» войны, нельзя не отметить большое значение субъективных и даже случайных факторов, на что указывал, в частности, А.-Х. Кадыров: «По сути, чеченский конфликт – это, прежде всего, клубок закулисных игр, тайных контактов, соглашений и пр. В основе всех этих акций стоят не столько государственные и национальные, сколько личные и групповые корыстные интересы».

В разделе «Поход Хаттаба и Ш. Басаева на Дагестан и внутриполитическая ситуация в Чечне» дана оценка событий августа-сентября 1999 г., которые послужили прологом к новому витку вооруженного противостояния в Чечне. Вторжение в Дагестан не могло принципиально изменить расклад военно-политических сил в самой Чечне. Влияние А. Масхадова и противостоящих «ваххабитам» группировок здесь уже было сведено к минимуму, без чего невозможно было само вторжение в Дагестан, поскольку для его успеха требовался прочный и надежный тыл.

Вместе с тем, лидеры северокавказского «ваххабизма» отчетливо осознавали, что ресурсов одной только Чечни недостаточно для реализации их далеко идущих планов. Выход из сложившейся ситуации виделся в расширении влияния на соседние регионы, прежде всего, Дагестан. Для реализации этих планов был создан Конгресс народов Ичкерии и Дагестана (КНИД), организационно оформленный 26 апреля 1998 г. съездом представителей общественно-политических организаций Чечни и Дагестана.


загрузка...