Фонетические характеристики фонологической системы современного осетинского (иронского) литературного языка (в сопоставлении с немецким) (09.03.2010)

Автор: Дзахова Вероника Тамбиевна

Сопоставление неслучайных ответов с фонетическими характеристиками ударных и безударных гласных выявило, что в словах с правильно опознанным ударением на первом слоге отношение ЧОТ второго гласного к первому равно в среднем 0.88, в словах с правильно опознанным ударением на втором слоге – 0.97. В обоих случаях ЧОТ второго гласного меньше ЧОТ первого гласного.

Влияние длительности на восприятие ударности гласного дало следующие результаты: в словах с правильно опознанным ударением на первом слоге длительность второго гласного была меньше длительности первого (0.79). В словах с правильно опознанным вторым ударным слогом длительность второго гласного была больше длительности первого (1.22).

Анализ ответов позволяет говорить и о некой зависимости интенсивности гласного на восприятие его как ударного или неударного. Аудиторы склонны опознавать ударение на первом слоге, если интенсивность второго гласного меньше интенсивности первого (0.75), и на втором слоге, если интенсивность второго гласного больше интенсивности первого (1.07).

Таким образом, для ответов аудиторов данной группы, понимающих осетинскую речь, но не говорящих по-осетински, решающим фактором при определении ударения на первом или втором слоге были длительность и интенсивность гласного.

Третья группа, состоящая из лиц, не понимающих и не говорящих по-осетински, дала еще больше случайных ответов – 56, что составляет 25,6% от всех ответов.

Факторами, влияющими на правильное опознание ударности для аудиторов, были длительность и интенсивность гласных. Первый слог опознавался как ударный, если длительность и интенсивность второго гласного были меньше длительности и интенсивности первого (0.79 и 0.76 соответственно). Второй слог опознавался как ударный, если длительность и интенсивность второго гласного были больше длительности и интенсивности первого (1.27 и 1.03 соответственно).

ЧОТ на опознание ударности не влияла, т.к. и в словах с ударением на первом слоге, и в словах с ударением на втором слоге ЧОТ второго гласного была меньше ЧОТ первого гласного.

Для ответов аудиторов данной группы, не понимающих и не говорящих по-осетински, решающими факторами при определении ударения были длительность и интенсивность гласного. Большая длительность и интенсивность ассоциировалась у них с ударным гласным, хотя вывести точную закономерность, т.е. определить, насколько именно длительность и интенсивность одного гласного должны быть больше длительности и интенсивности другого, чтобы он был опознан как ударный, не представляется возможным.

Хотя данный эксперимент выявил, что гласный ударного слога в осетинских словах выделяется повышением ЧОТ и интенсивности, этого не достаточно для окончательного решения вопроса о фонетических маркерах осетинского словесного ударения. Надо иметь в виду, что разные гласные в разных словах изначально обладают разной интенсивностью и ЧОТ. Поэтому для получения более объективных данных необходимо сравнивать одинаковые гласные в одном и том же слове. Для этого из большого массива текстов методом компьютерной выборки были выбраны двусложные слова с одинаковыми гласными в обоих слогах. Эти слова были прочитаны теми же дикторами. Запись проводилась в студийных условиях на компьютер. Сегментация материала и выделение в нем гласных и определение их длительности, ЧОТ и интенсивности осуществлялось в ручном режиме с помощью программы SOUND FORGE 6. Необходимо отметить, что не для всех гласных осетинского (иронского) языка возможно провести анализ основных акустических характеристик в пределах одного слова. Это связано с правилами акцентуации. Так, если в слове и в первом и во втором слоге встречаются слабые гласные ы или ae, то ударение падает почти всегда на второй слог. Если оба гласных сильные, то ударение падает почти всегда за редким исключением на первый слог.

Сопоставление ЧОТ, интенсивности и длительности ударных и безударных аллофонов одного гласного в пределах одного слова, произнесенного с интонацией завершенности, т.е. с падением тона в конце синтагмы, позволяют сделать следующие выводы:

Увеличение длительности гласного связано в первую очередь с позицией в слове, а не с ударением – второй гласный в слове всегда в среднем длительнее первого, независимо от того, находится он под ударением или нет.

Интенсивность второго гласного слова, находящегося ближе к концу синтагмы, не существенно меняется в зависимости от ударения и приближается к интенсивности первого гласного. В среднем по разным гласным интенсивность второго гласного колеблется от 0.96 до 1.02. Это подтверждает, что гласные в осетинском языке не подвержены качественной редукции и произносятся одинаково четко независимо от того, в каком месте в слове они находятся и в какой позиции. Однако с учетом физиологических основ речи, а именно того факта, что интенсивность падает к конце синтагмы, одинаковая интенсивность второго и первого гласного в случае, когда ударение падает на второй слог, должна трактоваться как повышение интенсивности, связанное именно с ударением. В словах с ударением на первом слоге интенсивность второго гласного несколько ниже интенсивности первого гласного (в среднем в 0.97 раз). В словах с ударением на втором слоге интенсивность повышается и становится в среднем равной интенсивности первого гласного.

Наибольшим модификациям, связанным с ударением, подвержена ЧОТ. Если ударение падает на первый слог, ЧОТ второго гласного в среднем в 0.83 раза меньше ЧОТ первого гласного. В случае, когда ударение падает на второй слог, это отношение составляет 1.02. Учитывая, что интонация завершенности характеризуется понижением ЧОТ в конце синтагмы, такое повышение можно считать значимым.

Поскольку в ходе анализа спектрограмм было выявлено существенное пересечение формантных областей некоторых гласных, был проведен эксперимент на определение зависимости перцептивных характеристик гласных от акустических.

Материалом исследования послужили 117 ударных и безударных гласных, вырезанных из цифровой записи слов в чтении 3 дикторов – носителей осетинского литературного языка. Стимулы предъявлялись для опознания 78 аудиторам, 55 из которых были носителями осетинского литературного языка, а 23 – носителями русского языка. Все аудиторы являются студентами Северо-Осетинского государственного университета и Северо-Осетинского государственного педагогического института. Аудиторы должны были в розданных им анкетах отметить услышанный стимул одной из букв – а, е, и, о, у, ы, ae. Полученное для каждого стимула фонемное отображение оценивалось по t-критерию Стьюдента на предмет определения случайности/неслучайности. Сначала полученные данные анализировались по каждому гласному отдельно, затем рассматривалось восприятие стимулов отдельно по мужским голосам и отдельно по женским.

В ходе анализа подтвердилась первоначальная гипотеза о том, что восприятие гласных происходит, прежде всего, с опорой на их основные акустические параметры, т.е. значения FI и FII. Это подтверждается тем, что все гласные в произнесении диктора-мужчины опознаны неслучайно правильно, а в произнесении дикторов-женщин неслучайно правильно опознаны только гласные и, у, ы. Всего в произнесении женщин неслучайно опознано 56 % всех гласных, в произнесении мужчин – 82 %.

Как выяснилось в ходе анализа, по-разному воспринимались стимулы носителями осетинского и русского языков. Это вполне логично объясняется различиями в фонологических системах этих двух языков.

В фонологической системе осетинского (иронского) литературного языка гласный а по акустическим характеристикам расположен близко к гласному ae, о чем свидетельствуют формантные характеристики гласных, полученные в ходе инструментального анализа. Именно поэтому носители осетинского языка хорошо опознают ударный гласный а, и плохо опознают безударный а, который теряет часть своей длительности, приближаясь, таким образом, к гласному ae. В фонологической системе русского языка нет гласных, близко расположенных к гласному а. Поэтому аудиторы-носители русского языка безошибочно определяют гласный а в неслучайном большинстве ответов.

Гласный ae в фонологической системе осетинского языка расположен по своим акустическим характеристикам близко к гласным а и ы. Это подтверждается и ответами аудиторов. У носителей осетинского языка есть возможность выбрать из трех вариантов: ae, ы, а. При опознании ударного ae они в большинстве случаев выбирают вариант ы, а безударный ae, теряющий часть своей и без того малой длительности, опознается ими случайно.

В русском языке фонема ae отсутствует. Поэтому носители русского языка склонны опознавать и ударный и безударный ae как а, хотя ответы их носят случайный характер. Определенно можно сказать, что они не опознают в осетинском гласном ae фонему ы, что говорит о сильном акустическом различии между осетинским ae и русским ы.

У осетинского гласного ы есть близко расположенный в треугольнике гласных звук – ae. Поэтому носители осетинского языка имеют возможность выбрать из двух вариантов. Однако ответы носителей языка показали, что они хорошо опознают как ударный, так и безударный ы в неслучайном большинстве случаев. В русском языке тоже есть гласный ы. Если предположить, что осетинский ы похож на русский по акустическому эффекту, то и носители русского языка правильно бы опознавали осетинский ы. Однако этого не произошло. Носители русского языка не смогли определить качество осетинского ы, что еще раз подтверждает существенные отличия этих гласных в двух языках.

Формантные характеристики осетинского гласного и сильно пересекаются с характеристиками гласного е. Можно было предположить, что это будет мешать правильному опознанию этих гласных носителями осетинского языка. В действительности оказалось, что гласный и в подавляющем большинстве ответов правильно опознан как в ударной, так и в безударной позиции, как носителями осетинского языка, так и носителями русского языка. Гласный е носителями осетинского языка опознан несколько хуже, однако количество правильных ответов говорит об их неслучайности. Носители русского языка хорошо опознали ударный е, в то время как определить качество безударного е они затруднялись.

Гласный о в осетинском языке расположен близко к гласному у. В русском языке гласный о тоже имеет дифтонгический характер, начинаясь с у-образного призвука. Таким образом, в случае с опознанием гласного о у аудиторов была возможность выбрать из двух вариантов. Анализ ответов выявил, что ударный гласный о носители осетинского языка опознают в большинстве случаев не как о, а как у, хотя в целом ответы носят случайный характер. Носители русского языка, напротив, склонны опознавать ударный о правильно, хотя и их ответы носят случайный характер. Безударный о хорошо опознан аудиторами обеих групп.

Гласный у хорошо опознавался аудиторами обеих групп как в ударной, так и в безударной позициях.

Таким образом, подводя итоги изучения восприятия гласных осетинского языка, можно сказать, что лучше всего опознаются носителями осетинского языка гласные а ударный, ы ударный, и ударный и безударный, е ударный и безударный, у ударный и безударный, о ударный и безударный. Плохо опознается гласный ae ударный и безударный, гласный а безударный и гласный ы безударный. Можно предположить, что носители языка хорошо опознают рядность гласного, но затрудняются определить степень подъема, что говорит о тонкой градации этого признака.

Носители русского языка вполне естественно плохо опознают гласные ae и ы, поскольку в фонологической системе русского языка этих гласных нет. Надо отметить, что в фонологической системе русского языка вообще отсутствуют фонемы среднего ряда среднего подъема, что и затрудняет восприятие этих осетинских фонем.

В целом следует сказать, что данный эксперимент подтвердил точку зрения о много-многозначности соответствий между формантными характеристиками гласных и их восприятием, высказанную А.С. Штерн и Е.В. Ерофеевой [Ерофеева, Штерн; 1993]. Это значит, что, с одной стороны, стимулы с примерно равными характеристиками FI и FII получают разные неслучайные идентификации. Например, стимул, реализованный на месте орфографического и в слове къудзи диктором № 1 с FI = 340 Гц и FII = 2220 Гц опознавался как /i/, а стимул, реализованный тем же диктором на месте орфографического е в слове пец, с FI = 340 Гц, FII = 2236 Гц, опознавался как /е/.

С другой стороны, одинаковые идентификации получают стимулы с весьма различающимися параметрами. Например, одинаково как ы воспринимались стимулы с характеристиками FI = 570 Гц, FII = 1350 Гц (ae в слове зымaeг, диктор № 2) и FI = 390 Гц, FII = 1580 Гц (ы в слове азарын диктор № 1).

Безусловно, что к разному (статистически достоверному) фонемному опознанию стимулов с одинаковыми значениями двух первых формант ведут какие-то другие акустические параметры, заложенные в качестве эталонов в сознании носителей языка, но не читаемые на спектрограммах гласных звуков.

Третий параграф посвящен исследованию акустических характеристик согласных фонем осетинского (иронского) литературного языка. Сначала анализируются акустические характеристики щелевых согласных. Для определения фонетической природы согласных, обозначаемых на письме буквами с и з, проводился специальный эксперимент. Исходная гипотеза заключалась в том, что, если акустическая разница между осетинскими и русскими /?/ и /?/ действительно существенна, то это должно замечаться на слух носителями как осетинского, так и русского языка. В ходе подготовки экспериментального материала осетинские и русские звуки /?/ и /?/ были вырезаны из цифровой записи осетинских и русских слов, произнесенных носителями осетинского и русского литературного языка соответственно. На следующем этапе из вырезанных звуков составлялись пары, в которых осетинские и русские [?] и [?] находились в одинаковой или схожей позиции. Например, в одной паре находились звук [?] из слова шарик и [?] из слова сабыр. Всего было составлено 69 пар стимулов, которые предъявлялись для опознания 64 аудиторам, 43 из которых являлись носителями осетинского языка, а 21 – носителями русского языка. Аудиторы должны были в розданных им анкетах отметить буквами Р(усский) и О(сетинский) языковую принадлежность каждого стимула в паре. Полученные ответы сводились в единую матрицу и анализировались на предмет достоверности по t-критерию Стьюдента, который вычисляется по формуле:

где P – теоретическая вероятность, равная в данном случае 0.5, т.к. аудиторы могли определить стимул либо как русский (Р), либо как осетинский (О);

p – фактическая вероятность, равная абсолютной частоте, деленной на количество полученных ответов;

Q – 1- P;

n – число ответов.

Полученное фактическое значение t-критерия Стьюдента сравнивалось с табличным теоретическим значением t-критерия. В случае если t фактическое не превышало t теоретического, то ответы оценивались как случайные, на основании которых нельзя делать никаких выводов. Если t фактическое выходило за рамки t теоретического, ответы оценивались как неслучайные.

От носителей осетинского языка было получено 2967 ответов. В 1557 из них, т.е. в 52%, ответы были правильными. Однако с точки зрения случайности/неслучайности данные ответы являются случайными, т.к. t фактическое равно 1,9 и не превышает t теоретического, равного 1,96.

Сопоставление длительностей и интенсивностей стимулов в парах, неслучайно опознанных (правильно и неправильно), не выявило никакой закономерности.

Если сравнивать спектры стимулов, то можно сказать, что во всех трех стимулах, неслучайно правильно опознанных, общая ширина спектра русских стимулов превышала ширину спектра осетинских стимулов. Иными словами, в этих парах спектры русских стимулов диффузнее спектров осетинских стимулов. В паре, где осетинский стимул неслучайно большинством носителей языка был опознан как русский, общая ширина спектра осетинского стимула превышает ширину спектра русского стимула. Более высокий характерный тон русских щелевых позволяет характеризовать их как круглощелевые, в отличие от осетинских, которые в данном случае являются плоскощелевыми. Такое объяснение различий в артикуляции осетинских и русских щелевых /?/ и /?/ основывается на авторитетном мнении Л.Р.Зиндера, который писал, что «круглая щель получается, когда губы округлены или когда язык прижат к боковым зубам и твердому нёбу так, что для прохода струи воздуха остается узкая, тянущаяся вдоль середины языка щель. Растянутые губы и распластанный язык дадут плоскую щель» [Зиндер 1960: 143].

От носителей русского языка было получено 1449 ответов. В 823 ответах, т.е. в 57%, языковая принадлежность стимулов была определена аудиторами правильно. С точки зрения t-критерия Стьюдента такое количество правильных ответов говорит об их неслучайности. Таким образом, можно сказать, что носители русского языка в большинстве пар отличают на слух осетинские [?] и [?] от русских. Анализируя ответы по каждой паре стимулов, надо сказать, что только 23 пары стимулов были уверенно правильно опознаны.

Сопоставление длительности и интенсивности стимулов в парах выявило отсутствие зависимости опознания от длительности и интенсивности. В некоторых парах длительность осетинского стимула выше длительности русского, в других, напротив, длительность русского больше длительности осетинского. То же самое можно сказать и об интенсивности.


загрузка...