Концепция революционного освобождения общества в теоретических воззрениях и политической практике российских левых радикалов (конец XIX века – 1918 г.) (09.02.2009)

Автор: Сапон Владимир Петрович

С конца 1920-х годов в нашей стране осуществляется официальное оформление методов и рамок функционирования советской исторической науки. Выходят постановления ЦК ВКП(б), статьи партийных лидеров, в которых директивно сужается диапазон исследований революционной истории России. Окончательное переоформление советской исторической науки в соответствии с партийными догмами происходит в связи с выходом в свет «Краткого курса истории ВКП(б)» (1938 г.), согласно контексту которого главной партийно-политической силой российского революционного процесса первых десятилетий ХХ века оказались большевики.

«Оттепель» в отечественном историографии революционного движения намечается вскоре после активизации идеологической борьбы с «культом личности Сталина». Традиционной темой исследований остается борьба классиков марксизма-ленинизма, коммунистической партии с идейным влиянием и практической деятельностью анархистов и других левых «мелкобуржуазных» течений, тем не ме менее, происходит последовательное расширение фактической и источниковой базы партиеведения, преодоление примитивного негативизма оценок.

В период с начала 1960-х до начала 1990-х гг. разрабатывается еще целый ряд перспективных историографических направлений, так или иначе связанных с интересующей нас проблематикой. Среди таких направлений можно назвать: 1) исследование современных концепций анархизма и левого радикализма; 2) критическое осмысление зарубежной историографии российского революционного движения, левого радикализма и его виднейших представителей; 3) публикация материалов о политических организациях и деятелях, которые не являлись «официальными» анархистами, но в то же время демонстрировали приверженность духу левого либертаризма. Несмотря на тенденциозность научных подходов, вызванную издержками идеологической борьбы, к началу 1990-х гг. была создана солидная основа для качественного скачка в исследованиях проблем отечественного освободительного движения. В указанный период появилось значительное количество работ, в которых давалась оценка идеологических и социально-организационных установок не только «чистых» анархистов, но и других леворадикальных партий (тем самым намечается подход к либертаристской проблематике).

Обобщающий анализ «анархистской» концепции власти осуществляет Н.В. Пономарев. В целом Н.В. Пономарев рассматривает анархизм как «серьезную опасность для рабочего движения», однако сама попытка комплексного подхода к рассмотрению антиэтатизма в леворадикальной идеологии представляла собой значительное и уникальное явление в советской исторической науке. Фундаментальный концептуальный подход демонстрирует Л.С. Мамут в монографии, изданной в 1989 г. Описав концентрированные теоретические модели «этатизма» и «анархизма», советский ученый обоснованно заявляет, что в исторической практике «оба этих типа политического сознания не могли существовать (…) один без другого, по логике вещей они должны были дополнять друг друга и дополняли». Это же положение справедливо и для развития политических идей. Именно комплементарность «этатизма» и «анархизма» позволяет поставить на научную основу проблему идентификации либертарно-социалистического идейно-политического направления.

В период «перестроечной» и постсоветской идеологической либерализации появляются условия для серьезной корректировки многих научных стереотипов прежней эпохи. С начала 1990-х годов в российской исторической науке осуществляется бурное продвижение от заданного «сверху» идейного единообразия к плюрализму исследовательских методов. Одним из первых результатов переоценки ценностей в анарховедческой историографии стал сборник «Анархия и власть» (М., 1992). В статье С.Ф. Ударцева звучит важный вывод о том, что анархизм, несмотря на его противоречивость, «следует рассматривать как тип политического сознания, способный к определенному развитию, самокритике, интеграции элементов иных политических теорий…». Успешные попытки объективного освещения различных аспектов русского анархизма осуществляются также в статьях Н.М. Пирумовой, И.И. Блауберга, В.Я. Гросула, В.Д. Ермакова, Г.И. Королевой-Конопляной, В.В. Кривенького, А.В. Шубина и др.

В постсоветское время происходит анарховедческие исследования интенсифицируются. Публикуются и переиздаются сочинения видных российских теоретиков анархизма, документы и материалы различных анархистских организаций конца XIX в. – первых десятилетий ХХ в. Продолжается традиционное исследование жизни и деятельности видных представителей анархизма, как в отдельности, так и в сравнительном плане, изучение анархистской теории и практики, а также анархистских элементов российского революционного движения. В этих работах революционное антигосударственничество рассматривается как сложное явление общественной мысли, опирающееся на определенные уровни человеческого сознания и заслуживающие должного места в истории. В 1994 г. выходит в свет монография С.Ф. Ударцева, в которой доказывается, что представители радикально-либертаристской мысли России XIX – ХХ вв. не являлись апологетами абсолютного безвластия, напротив, «все теории анархизма признают различные формы общественной власти и многие формы права при условии отсутствия их связи с государством». Плодотворно и основательно над проблематикой, которую мы называем либертаристской, работает А.А. Штырбул. Он вполне обоснованно указывает на «первую Советскую власть» (1917–1918 гг.) как период относительной ограниченности центральной власти и широкой автономии местных органов самоуправления. По справедливой оценке омского ученого, основными причинами прекращения либертаристского (коммуналистического) эксперимента в революционной России стали эскалация гражданской войны, а также «объективная невозможность в то время, при том социально-экономическом и культурном уровне общества и в той геополитической обстановке “отменить государство с сегодня на завтра”…».

В 1990–2000-е гг. приходит время для кардинального пересмотра устоявшихся историографических оценок либертаристского фактора в теории и практике различных течений российского леворадикального движения. Об определенной, если не принципиальной, то тактической близости левых радикалов в 1917–1918 гг. пишут А.В. Шубин и В.И. Грубов. И.А. Исаев и Н.М. Золотухина напрямую из идеологии «анархистов и бунтарей-народников» выводят родословную эсеровского максимализма. А.В. Медведев в своих работах отмечает наличие в программе эсеров положений народнической идеологии, реформистского марксизма и анархо-синдикализма. Весомым вкладом в развитие историографии отечественного левого радикализма стала монография С.В. Старикова «Левые социалисты в Великой Российской революции. Март 1917 – июль 1918 гг.» (Йошкар-Ола, 2004). В указанной работе объективный анализ левосоциалистических концепций власти удачно дополняется скрупулезным исследованием практических шагов по направлению к народной демократии, предпринятых левыми неонародниками в Поволжье.

В целом, говоря о последних 15–20 годах развития отечественной исторической науки, можно констатировать устойчивый интерес современных исследователей к радикально-освободительным (либертаристским) аспектам идеологии и практической деятельности различных социально-политических сил России.

Если проблемы «либертаризма» рассматривались в советской историографии достаточно поверхностно, то такие темы, как «Гегемония пролетариата в российском освободительном движении», «Массы и партии» являлись ключевыми в исторических исследованиях. Советские историки приложили немало усилий, чтобы доказать ведущую роль в трех российских революциях. Тем не менее главным героем многочисленных работ, даже посвященных непосредственно истории отечественного пролетариата, всегда оказывалась партия большевиков. «Ведущая роль рабочего класса в революционном преобразовании общества, созидании нового, социалистического общества осуществляется через марксистско-ленинскую Коммунистическую партию, которая одна лишь в состоянии объединить воспитать, организовать авангард пролетариата и всей трудящейся массы…», – таков лейтмотив большинства работ по «революционно-пролетарской» тематике.

Радикальные изменения в данной сфере гуманитарных исследований начинаются в период «перестройки». В первых научных и научно-популярных работах указанного периода «переоценка ценностей» происходит в рамках марксистской традиции, но уже с учетом все более расширяющихся возможностей. Впоследствии на вооружение принимается методологическое оснащение вчерашних западных научных оппонентов. В целом диапазон интерпретаций российских революций и гражданской войны, а также роли партий в указанных процессах, оказался весьма широким: от традиционно-марксистского до квази-фрейдистского.

Итак, к настоящему времени в современной отечественной историографии российского радикально-освободительного движения конца XIX века – первых десятилетий ХХ века введен в научный оборот, исследован и обобщен огромный фактический материал. Советским историкам далеко не всегда удавалось адекватно отобразить динамику развития политических процессов в России в интересующий нас период. Произошло это как по причине недоступности огромных массивов соответствующих источников, так и вследствие жесткой методологической заданности исследовательской работы. Мы не можем, тем не менее, согласиться с тем, что нынешние мало аргументированные попытки научной дискредитации теории и практики российского леворадикального движения XIX – первых десятилетий ХХ вв., помогут нам обрести подлинное и комплексное понимание столь важных проблем отечественной политической истории. Необходимы новые концептуальные решения, в том числе и на уровне терминологии. На наш взгляд, термин, который адекватно характеризует леворадикальное освободительное движение в России, существует в лексиконе англоязычных исследователей и в последнее время проникает в отечественную историографию. Мы имеем в виду термин «либертаризм» (от анл. «libertarianism»), этимологически восходящий к латинским словам «свобода», «освобождать», а также его производные – «левый либертаризм» и «либертарный социализм».

В отличие от современной отечественной историографии, которая за исключением первых лет ХХ века и постсоветского периода изучала преимущественно одно из направлений левого либертаризма – анархистское политическое движение, в работах западных исследователей, наряду с указанным подходом, существует научная традиция более широкого охвата интересующей нас проблемы. На Западе понятия «либертаризм» (libertarianism), «либертарный»/«либертаристский» (libertarian) давно уже используются не только теоретиками и практиками ряда идейно-политических направлений, они прочно вошли также в исследовательский арсенал историков.

Так, видный американский историк Пол Аврич называет либертаристов «около-анархистами» и к ряду либертарных социалистов причисляет А.И. Герцена, П.Л. Лаврова и М.А. Бакунина. Этот ученый в своих работах:1) указал на общую историческую цель как авторитарных, так и либертарных антибуржуазных течений – безгосударственное коллективистское общество; 2) отметил элементы авторитарной организационной тактики в некоторых доктринах революционного анархизма (в частности, в бакунизме) и 3) провел терминологическое размежевание между уровнями анархистского учения, обозначив нетождественность анархистов и либертарных социалистов.

Дж. Вудкок констатировал определенное расхождение между освободительным пафосом анархистской теории и приближающимися к авторитаризму тенденциями анархистской практики. Вместе с тем он считает вполне естественным существование подобных разноречивых явлений в рамках единого идейно-политического феномена, поэтому не отделяет либертарный социализм от анархизма.

Проблема соотношения роли народных масс и политико-партийных элит в российском революционном движении разрабатывается на Западе в русле двух наиболее влиятельных научных парадигм. На протяжении первых десятилетий развития западной советологии в ученых кругах США, Великобритании и других капиталистических стран преобладали ярко выраженные идеологические подходы, в соответствии с которыми главное внимание уделялось изучению «авторитаристской» деятельности большевиков и их союзников. При этом сторонников В.И. Ленина трактовали как группу заговорщиков-якобинцев. На основе указанных постулатов силами либерально мыслящих ученых-гуманитариев сформировалась историографическая традиция так называемой «политической истории». Представители этого течения в качестве движущей силы общественных процессов рассматривали преимущественно политические элиты, в первую очередь, партийно-интеллигентские, а рабочим, солдатам и крестьянам отводили роль малосознательной ведомой массы.

В рамках парадигмы «ревизионистской истории», которая сложилась на Западе в 1960–1970-е годы, «социальные низы» рассматриваются как субъект истории, имеющий оформленные классовые цели и институты самочинной демократии. В описании «ревизионистов» спонтанное, т.е. не управляемое политическими элитами, движение «низов» носило ярко выраженный либертарный характер.

Некоторые западные историки призывают отказаться от «ложной противоположности» (false polarity) политической и социальной истории. По нашему убеждению, именно комбинация различных научных подходов, которая позволит изучать как «верховые», партийно-политические, так и «низовые», массовые, аспекты отечественной истории, а также взаимное влияние различных потоков «революции народа» и «революции элиты», дает возможность полномасштабно воссоздать картину революционно-освободительного процесса в России первых двух десятилетий ХХ века.

Объект исследования – российское леворадикальное революционно-освободительное движение. Предметом исследования является комплекс теоретических воззрений ведущих леворадикальных партий и организаций России на революционное освобождение общества, а также практическая политическая деятельность отечественных левых радикалов, нацеленная на ликвидацию в обществе различных форм эксплуатации и угнетения трудящихся.

Целью исследования является анализ эволюции социально-освободительной (либертаристской) деятельности различных течений российского леворадикального движения – как на уровне теоретической разработки принципов освобождения общества от различных видов экономической эксплуатации, политического и социального угнетения, так и в плане практического воплощения соответствующих партийных разработок в революционных условиях. Для достижения указанной цели предполагается решить следующие задачи:

1.) Обобщить историографические материалы отечественного и зарубежного происхождения и сформировать репрезентативную источниковую базу по теме.

2.) Проанализировать основные этапы революционно-освободительной деятельности российских леворадикальных партий и организаций в конце XIX в. – первые два десятилетия XX в.

3.) Рассмотреть ключевые элементы идейных комплексов ведущих политических партий и организаций России, которые на разных исторических этапах относились к категории левых радикалов (в эпоху революционного кризиса 1905–1907 гг. к таковым можно причислить Партию социалистов-революционеров (ПСР), Союз эсеров-максималистов (ССРМ), РСДРП и анархистов (анархо-коммунистов и анархо-синдикалистов); в 1917–1918 гг. леворадикальный «статус» сохранили анархисты, левые неонародники (левые эсеры и максималисты), а также левые марксисты (в первую очередь большевики).

4.) Выявить особенности различных партийных «технологий» освобождения трудовых слоев населения от эксплуатации и угнетения со стороны правящих классов и ликвидации классового общества в целом.

5.) Рассмотреть примеры практического внедрения либертаристских установок леворадикальных политических объединений в социальную ткань в условиях революционных преобразований в России на разных исторических этапах.

6.) Определить степень влияния идеологических и организационных усилий леворадикальных партий и организаций на «стихийно-либертарное» движение народных масс, выявить параметры взаимного влияния двух указанных либертаристских потоков российского революционного движения.

7.) Охарактеризовать специфику применения леволибертаристского теоретического и практического арсенала на различных этапах радикальной трансформации российского общества; дать обоснованное объяснение феномену конечного вытеснения либертаризма его социально-политическим антиподом – авторитаризмом в указанных географических и хронологических границах.

Хронологические рамки диссертации: конец XIX века – 1918 г. В 1890-е годы выходят в свет ключевые работы выдающегося русского теоретика-анархиста П.А. Кропоткина. Его доктрина, которую в рамках нашей темы можно охарактеризовать как радикально-либертаристскую, стала идеологической основой для формирования одного из наиболее максималистских течений отечественного освободительного движения – анархо-коммунизма. На рубеже XIX и XX веков идейно и организационно оформляются также неонародничество и социал-демократия. Стратегическими целями указанных течений становятся последовательная борьба за радикальное освобождение российского общества и построение социализма. Этими обстоятельствами обоснован выбор нижней хронологической границы исследования.

В 1917–1918 гг. в России осуществляются коренные изменения в социальных отношениях, политической системе, экономике России. Именно в это время вчерашняя самодержавная империя в условиях лавинообразной демократизации всех сфер общественной жизни превратилась в гигантский полигон для реализации разного рода либертарных проектов. Крестьяне в преддверии Октябрьского переворота приступают к самочинному активному разрешению аграрного вопроса и к осени 1918 г. завершают так называемую «общинную революцию». Рабочие в это же время расширяют сферу производственной демократии до тех пор, пока гражданская война и угроза экономического краха не заставили в конце 1918 г. вновь обратиться к испытанным средствам единоначалия и централизованного управления. Многопартийность оставалась реальностью, ограничившись на подконтрольных Советам территориях левыми партиями и их беспартийными группами поддержки. Только к осени 1918 г. РКП(б) пусть еще не превращается в монопольную правительницу, тем не менее «значительный отрезок пути к однопартийной диктатуре большевиков к тому времени был пройден». Осенью 1918 г. разгорается гражданская война. В этих условиях для левых радикалов социально-освободительная (либертаристская) составляющая теории и практики перестает быть ключевым пунктом повестки дня. Именно в конце 1918 г. начинается переход российского общества из стадии либертарных экспериментов в стадию формирования противоборствующих авторитарных режимов. Это определило выбор верхней хронологической границы исследования.

Территориальные рамки исследования: Российская империя, а также ее историческая преемница – Российская Советская республика (с января 1918 г. – Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика (РСФСР)).

Теоретико-методологическая основа исследования. Методологическая основа нашего исследования – диалектико-материалистический метод, обуславливающий изучение общественных явлений в их постоянной изменчивости и развитии, а также в их совокупности, взаимосвязи и взаимообусловленности. Из общелогических методов и приемов исследования наиболее продуктивными для нас оказались методы индукции и дедукции. Особо стоит остановиться на проблеме применения междисциплинарных методов социально-гуманитарных наук. В свете нашей темы исследования весьма важное методологическое значение для нас имеет марксистская теория исторического прогресса – учение К. Маркса об общественных формациях, в рамках которых происходит преодоление классового деления общества, частной собственности на средства производства, эксплуатации человека человеком, отчуждения трудящихся масс от принятия политических решений.

Вместе с тем мы полагаем, что при анализе взаимоотношений партийно-политической элиты и «низов» российского общества, а также при оценке сформулированных различными партиями стратегических перспектив развития России наряду с марксистской формационной методологией вполне оправданно использование элементов цивилизационного подхода. Мы взяли за основу определение П.А. Сорокина, который видел в цивилизациях или культурных суперсистемах «реально существующие, причинно взаимосвязанные и внутренне значимые организмы, отличные от всех смешанных культурных образований и малых культурных систем, а также от государства, нации, политических, религиозных, расовых, этнических и всех иных социальных групп». Применительно к России конца XIX – первых десятилетий ХХ века речь идет, с одной стороны, об аграрной, крестьянской цивилизации, которая определяла историю нашей страны на протяжении многих столетий, а с другой – об индустриальной цивилизации, классическая модель которой сложилась в новое время на Западе и с XIX века стала импортироваться в Россию. Таким образом, на междисциплинарном уровне методологическую основу исследования составляет синтез формационного и цивилизационного подходов при изучении идеологических и социально-политических процессов в России в указанный период.

Из частнонаучных методов были применены: сравнительный метод (выявление сходства и различия); синхронный метод (рассмотрение различных явлений в рамках единого временного отрезка); проблемно-хронологический метод (рассмотрение явлений в их последовательном историческом развитии); анализ документов.

Источниковая база исследования. В работе над диссертацией автор опирался как на опубликованные, так и не опубликованные источники, значительная часть которых вводятся в научный оборот впервые. В целом использованные источники делятся на следующие группы:

1. Документы и материалы политических партий и организаций: К данной группе относятся: 1) программные документы большевистских, эсеровских, левоэсеровских, максималистских и анархистских организаций, 2) протоколы и резолюции съездов, конференций, совещаний различных леворадикальных партий и организаций, 3) документы центральных партийных / организационных органов, 4) документы местных партийных организаций, 5) документы партийных групп во внепартийных организациях и учреждениях.

Значительный массив документов, вышедших из недр «непролетарских» левых партий России, был опубликован на разных этапах развития отечественного революционного движения и переиздан в постсоветский период, тем не менее, огромное их количество находится в фондах центральных и местных архивов. Мы использовали сведения о деятельности леворадикальных партий, содержащиеся: в Государственном архиве Владимирской области (ГАВО) (ф. П–1 – Владимирский губернский комитет РКП(б), ф. П–21 – Циркуляры ЦК РКП(б) и областного бюро Центрального Промышленного района РКП(б), ф. П–46 – Истпарт, ф. П–101 – Кольчугинский райком РКП(б), ф. П–103 – Гусевский райком РКП(б)); в Государственном архиве Воронежской области (ГАВорО) (ф. И–214 – Воронежский губернский комитет ПСР); в Государственном общественно-политическом архиве Нижегородской области (ГОПАНО) (ф. 1 – Нижегородский губком РКП(б), ф. 11 – Семеновский уком РКП(б), ф. 1866 – Истпарт).

2. Делопроизводственные материалы государственных учреждений и общественных организаций, которые, в свою очередь, разделены на две группы: а) царского периода, б) двоевластия и советского периода.

а.) Документы официального делопроизводства различных подразделений царского правительственного аппарата (особенно органов политического сыска) дают возможность рассмотреть многие детали конспиративной деятельности революционного подполья, которые трудно или даже невозможно обнаружить в официальной партийной документации указанного периода. Особенностью данного типа документации является своеобразный объективизм субъекта анализа: исследуемые партии и организации оцениваются как вполне равноправные участники нелегальной деятельности (различающиеся не по степени «истинности» и «прогрессивности» партийной теории, а по уровню подрывного влияния на массы и по степени угрозы по отношению к самодержавному режиму). По-своему заинтересованным, хотя и далеким от академических целей, исследователем революционного движения в стране являлись органы политического сыска. Достоверность полицейско-жандармской документации подвергается обоснованному сомнению современными историками, тем не менее, именно она зачастую являются уникальным источником информации о практической и теоретической леворадикальных сил.

Солидный массив документации правительственных органов и должностных лиц царского режима опубликован в сборниках, освещающих социально-освободительную деятельность различных классов и социальных слоев России в первые десятилетия ХХ века. Кроме того, мы обратились к неопубликованным материалам официального делопроизводства общеимперского и губернского уровней, отложившимся в фондах: Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ) (ф. 102 – Особый отдел департамента полиции), ГАВО (ф. 704 – Владимирское губернское жандармское управление (ГЖУ)), ГАВорО (ф. И–1 – Воронежское ГЖУ, ф. И–6 – Канцелярия воронежского губернатора); Центрального архива Нижегородской области (ЦАНО) (ф. 2 – Канцелярия нижегородского губернатора, ф. 342 – Нижегородское городское полицейское управление, ф. 918 – Нижегородское ГЖУ, ф. 916 – Нижегородское охранное отделение).

б.) Делопроизводственные документы Временного правительства, Совнаркома, Советов рабочих, крестьянских и солдатских (красноармейских) депутатов разных уровней, фабрично-заводских комитетов и других самочинных общественных организаций. Большевики и их леворадикальные союзники приняли самое активное участие в становлении и укреплении органов народной демократии и ее защиты – в Советах, фабзавкомах, профсоюзах, в рабочей гвардии, революционных комитетах и т.п. Эти органы в течение 1917 года превратились в эффективные механизмы борьбы с буржуазным политическим режимом, а после Октябрьского переворота стали на какое-то время основой новой государственности. На этапе формирования советской общественно-политической системы деятельность государственных и общественных организаций сохраняет вполне гласный характер: практически в полном объеме публикуются стенограммы заседаний Советов, исполнительных комитетов разных уровней, а также других органов народной демократии. Однако уже с 1930-х годов и вплоть до начала «перестройки» в советской государстве осуществляется процесс идеологизации общественной и научной жизни, что наложило схоластический отпечаток на исследование исторических проблем. Превращение партии большевиков в доминирующий объект партиеведческих изысканий привело к резкому искусственному сокращению «доли» других политических сил, в том числе и левосоциалистических, в публикациях документов и материалов, посвященных революциям 1905–1907, 1917 гг. и гражданской войне.

Указанные особенности советского источниковедения, на наш взгляд, все-таки не дают оснований говорить о его тотальной идеологизации и «большевизации», поскольку в общем потоке источниковых публикаций эпизодически попадались документы, на основе которых можно было судить об участии «непролетарских» леворадикальных партий в революционном процессе. Дальнейшая работа над архивными фондами в комплексе с изучением публицистических, мемуарных, эпистолярных и т.п. источников позволит в значительной степени восстановить историческую справедливость и историографический баланс. Так, значительный объем интересующей нас информации был извлечен из фондов: ГАРФ (ф. 1791 – Главное управление по делам милиции МВД Временного правительства, ф. 1236 – Петроградский ВРК, ф. Р–382 – Наркомат труда РСФСР, ф. Р–6980 – Комиссия по выработке Конституции РСФСР; ГАВО (ф. Р–24 – Исполком Владимирского губсовета рабоч., крестьян. и красноарм. деп., ф. Р–25 – Исполком Александровского уездного Совета рабоч. и солд. деп., ф. Р–35 – Исполком Юрьев-Польского уездного Совета рабоч. и солд. деп.); ГАВорО (ф. Р–10 – Исполком Воронежского губсовета рабоч., солд. и крестьян. деп.); ЦАНО (ф. 56 – Исполком Нижегородского губсовета рабоч. и солд. деп., ф. 1102 – Нижегородский совет рабоч. и солд. деп., ф. 1678 – Нижегородский губернский ревтрибунал, ф. 2209 – Нижегородская губернская ЧК); Государственного архива Нижегородской области № 3 (г. Балахна) (ф. 33 – Исполком Городецкого волостного совета рабочих и крестьянских депутатов, ф. 106 – Исполком Городецкого (Балахнинского) уездного совета рабоч. и крестьян. деп.); Государственного архива Тамбовской области (ГАТО) (ф. Р-1 – Исполком Тамбовского губсовета рабоч., крестьян. и красноарм. деп.).


загрузка...