Молекулярно-генетические, гормонально-метаболические и  клинические аспекты метаболического синдрома» (09.02.2009)

Автор: Бирюкова Елена Валерьевна

Аллели и

генотипы Частоты аллелей и генотипов p OR CI 95%

(n = 104) «МС-»

(n = 100)

G 141/0,705 107/0,535 0,0003 2,11 1,40?3,18

T 59/0,295 93/0,465

0,47 0,31?0,71

G/G 49/0,490 29/0,290 0,002 2,35 1,31?4,22

G/T 42/0,420 47/0,470

0,82 0,47?1,43

T/T 9/0,090 24/0,240

0,31 0,14?0,71

При этом мы обнаружили достоверные различия в распределении аллелей и генотипов между этими группами. Сравнительный анализ распределения частот аллелей полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 показал и снижение доли аллеля T, и возрастание аллеля G в группе «МС+» по сравнению с группой «МС-»: так, у больных МС частота аллелей G и T составила 0,705 и 0,295, а в контрольной группе «МС-» ? соответственно 0,535 и 0,465. Частоты генотипов G/G и T/T полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 в группе «МС+» составили 0,490 и 0,090, в контрольной группе ? 0,290 и 0,240 соответственно.

Таким образом, мы установили предрасполагающие и протекторные в отношении МС аллели и генотипы полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2: риск развития синдрома оказался связан с носительством аллеля G (OR = 2,11; CI = 1,40?3,18) и генотипа GG (OR = 2,35; CI = 1,31?4,22); аллель T (OR = 0,47; CI = 0,31?0,71) и генотип T/T (OR = 0,31; CI = 0,14?0,71), напротив, ассоциированы с пониженным риском развития рассматриваемого синдрома в русской популяции. Полученные нами данные согласуются с результатами исследований других авторов в иных этнических группах. Показана ассоциация полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 со снижением секреторного ответа инсулина на нагрузку глюкозой у больных с НТГ [J. C. Flores, 2006]. C патофизиологических позиций, предположительным механизмом является нарушение экспрессии глюкагоноподобного пептида-1 в энтероэндокринных клетках желудочно-кишечного тракта [S. A. Schafer, 2007; Z. Liu, 2008].

Для выявления ассоциации между изученными генетическими маркёрами и компонентами кластера МС полученные данные по группе «МС+» были подвергнуты дисперсионному анализу по методике ANOVA. При выборе в качестве зависимой переменной величины ОТ обнаружены достоверные ассоциации этого показателя и таких генов-кандидатов, как TCF7L2 и PPARG2.

Средние значения показателя ОТ у больных МС в группах ? носителях генотипов G/G, G/T и T/T полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 различались статистически значимо (рис. 1): у пациентов с генотипом G/T величина ОТ была достоверно ниже, чем у больных с генотипами G/G и Т/Т полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 (р = 0,00227).

Кроме того, оказалось, что у больных МС в группах – носителях генотипов Pro/Pro, Pro/Ala и Ala/Ala полиморфного маркёра Pro12Ala гена PPARG2 также достоверно различаются средние значения ОТ (рис. 2): у больных МС с генотипом Pro/Ala величина ОТ была статистически значимо ниже, чем у пациентов с генотипами Pro/Pro и Ala/Ala полиморфного маркёра Pro12Ala гена PPARG2 (р = 0,00339).

Примечательны данные B. J. Nicklas и соавт. (2001), свидетельствующие о том, что аллель Pro полиморфного маркёра Pro/Ala гена PPARG2 можно рассматривать как своеобразный предиктор прибавки веса у людей, ранее снизивших массу тела.

Проводя дисперсионный анализ данных и выбирая НОМА-IR зависимой переменной, мы не выявили связи изучаемого параметра с генотипами полиморфных маркёров таких генов-кандидатов, как KCNJ11 и PPARG2 (р = 0,57 и р = 0,18 соответственно).

Однако была выявлена ассоциация НОМА-IR с полиморфным маркёром G/T гена TCF7L2. При сравнении величин НОМА-IR у больных МС с разными генотипами полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 было обнаружено, что их средние значения различались статистически значимо (рис. 3): у пациентов с генотипом G/G они были достоверно выше, чем у носителей генотипов G/T и T/T (р = 0,00026).

Была также выявлена ассоциация ИРИ и полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 (р = 0,00013). Сравнительный анализ показал, что средние значения показателя ИРИ у больных МС в группах – носителях генотипов G/G, G/T и T/T полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 различались (рис. 4): концентрация ИРИ у больных МС с генотипом G/G была достоверно выше, чем у пациентов с генотипами G/T и T/T. Вместе с тем, связь изучаемого параметра с генами KCNJ11 и PPARG2 (р = 0,84, р = 0,20 соответственно) выявить не удалось.

Дисперсионный анализ полученных данных при выборе зависимой переменной величины ХС ЛПНП показал отсутствие связи этого параметра с такими генами, как KCNJ11 и PPARG2 (р = 0,49, р = 0,57 соответственно). Однако, нами была обнаружена ассоциация ХС ЛПНП и полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 (р = 0,00092). Межгрупповое сравнение концентрации ХС ЛПНП у больных МС с разными генотипами полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 выявило, что у больных с генотипом GG уровень ХС ЛПНП достоверно выше, чем у пациентов – носителях генотипов GT и TT.

Из других показателей липидного спектра крови мы выявили ассоциацию концентрации ХС ЛПВП и полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 (р = 0,0074). Вместе с тем отсутствовала связь изучаемого параметра с генами KCNJ11 и PPARG2 (р = 0,23 и 0,47 соответственно). Сравнительный анализ показал, что средние значения концентрации ХС ЛПВП у больных МС в группах – носителях генотипов G/G, G/T и T/T полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 различались статистически значимо (рис. 5): концентрация этого липопротеида, обладающего антиатерогенным эффектом, у больных МС с генотипом G/T оказалась достоверно выше, чем у пациентов с генотипами G/G и T/T.Статистически значимых различий в концентрациях ХС ЛПВП у больных с генотипами G/G и T/T установлено не было (р > 0,05).

Дисперсионный анализ полученных данных при выборе зависимой переменной величины ТГ продемонстрировал отсутствие связи изучаемого показателя у больных МС с геном KCNJ11 (р = 0,34). Вместе с тем мы установили достоверные ассоциации ТГ с генами TCF7L2 и PPARG2 (р = 0,00001 и р = 0,00009 соответственно).При сравнительном анализе было установлено, что средние значения изучаемого параметра у больных МС с разными генотипами полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 различаются статистически значимо (рис. 6): у больных МС с генотипом GG концентрация ТГ в крови была достоверно выше, чем у пациентов с генотипами G/T и T/T. Кроме того, оказалось, что средние значения содержания ТГ крови у больных МС в группах – носителях генотипов Pro/Pro, Pro/Ala и Ala/Ala полиморфного маркёра Pro12Ala гена PPARG2 также достоверно различаются (рис.7): при генотипе Pro/Pro уровень ТГ был достоверно выше, чем при генотипах Pro/Ala и Ala/Ala.

Сравнительный анализ показал, что средние значения концентрации обшего ХС у больных МС в группах – носителях генотипов G/G, G/T и T/T полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2 достоверно различались: у больных МС с генотипом G/G она оказалась статистически значимо выше, чем при генотипах G/T и T/T.

Рассмотрение молекулярно-генетических аспектов приводят нас к убеждению, что генетический фактор имеет большое значение в образовании кластера МС. Есть основание пологать, что в русской популяции риск развития МС связан с носительством аллеля Pro и генотипа Pro/Pro полиморфного маркёра Pro12Ala гена PPARG2, аллель Pro можно рассматривать как своеобразный маркёр повышенного риска МС. В русской популяции риск развития синдрома ИР также ассоциирован с носительством аллеля G и генотипа G/G полиморфного маркёра G/T гена TCF7L2. Аллель T и генотип T/T, напротив, ассоциированы с пониженным риском развития рассматриваемого синдрома. Изучаемые полиморфные маркёры генов PPARG2, TCF7L2 играют важную роль в формировании кластера клинических проявлений МС.

Ретроспективный анализ распространенности метаболического синдрома у больных с юношеским ожирением в анамнезе

Изучая процесс развития метаболических нарушений по мере взросления молодого организма, мы оценивали частоту встречаемости МС и его отдельных составляющих на двух этапах исследования. На первом этапе ? ретроспективно ? по архивным материалам историй болезни у 198 призывников конца 1990-х гг.; на втором этапе, в 2007 году, был организован клинический осмотр и обследование большинства из них. За десять лет у этих больных распространеность МС возросла в 1,5 раза ? с 35 до 52%. Наблюдалось увеличение общей массы тела (на 15%) и степени выраженности абдоминального ожирения, о чем свидетельствовало достоверное увеличение ИМТ с 33,29 [26,4; 46,3] до 38,23 [31,6; 44,4] и ОТ с 108,0 см [104,0; 116,5] до 116,2 [106,0; 132,8]. Самым частым после абдоминального ожирения компонентом МС, который мы выявили у больных с ГСЮП в анамнезе, была артериальная гипертензия (АГ), её частота увеличилась с 64 до 82% (табл. 5). Частота неалкогольной жировой болезни печени (НЖБП), исходно составлявшая 51%, за 10 лет возросла до 80%.

Таблица 5

Распределение компонентов МС у больных с ожирением и ГСЮП в анамнезе

Компонент МС Исходное число больных Число больных через 10 лет

Абс. знач. в % Абс. знач. в %

Артериальная

гипертензия 126 64 162 82

Гипертриглицеридемия 90 45 129 65

Снижение содержания

ХС ЛПВП 54 27 79 40

НГН/НТГ/СД-2 26 13 62 31

Гиперурикемия 16 8 24 12

НЖБП 100 51 158 80


загрузка...