Немецкий политический язык: основные направления и тенденции развития (на материале политической лексики) (08.02.2010)

Автор: Катаева Сталиса Гавриловна

? язык и политика неразрывно связаны друг с другом, так как не только язык воздействует на политику, но и политика воздействует на язык. Язык является, с одной стороны, объектом политического действия, с другой стороны, он обозначает сегмент действительности, соотносимый с областью политики;

? исследование немецкого политического языка, начиная с 1945 года и кончая современностью, проходит параллельно с развитием истории Германии и полностью зависит от изменений в политике;

? использование языка в политике означает в первую очередь использование политического лексикона. Политический лексикон представляет многомерное явление. Он демонстрирует широкую открытость для проникновения в него языковых единиц из разных, в том числе, специальных сфер жизни;

? идеологическая обусловленность является основополагающим признаком современного политического языка, его объединяющим признаком, проявляющимся в разных формах;

? идеологическая релевантность лексических единиц проявляется не только в конкретном словоупотреблении в политическом дискурсе, она изначально заложена на уровне языка в его словарном составе и, в первую очередь, в политическом лексиконе. Поэтому, наряду с прагматически ориентированным анализом ключевых понятий политической коммуникации на уровне речи (в политическом дискурсе), всегда остается актуальным их лексико-семантический анализ на уровне языка;

? политический язык, несмотря на свою широкую открытость для проникновения в него языковых единиц из других сфер жизни, имеет свои специфические, собственно политические языковые формы и свою структуру в рамках политического лексикона каждой страны;

? политический лексикон ФРГ и бывшей ГДР имеют одинаковую формальную структуру (одни и те же разряды политической лексики) при разном его содержании (наличии специфических идеологически релевантных номинаций, отражающих различия политических систем);

? с объединением Восточной и Западной Германии общественно-политическая лексика, ориентированная на реалии ГДР, в целом перестала соответствовать новой идеологии и сложившейся политической ситуации в объединенной Германии; она документирует ушедшую эпоху в словарях, литературных произведениях и публицистических текстах;

? изменения единиц политического лексикона бывшей ГДР c семасиологически и ономасиологически выраженной идеологической релевантностью вызвано деактуализацией одних, социалистических понятий, и актуализацией других понятий из политического лексикона ФРГ с их одновременной идеологической переоценкой;

? само понятие «языковое объединение» Германии не совсем точно отражает языковые процессы, вызванные историческим «поворотом» 1989-1990 гг., так как основным направлением языкового развития немецкого политического языка после объединения Германии стало не равноправное объединение двух национально-государственных вариантов немецкого языка, а «присоединение» восточного варианта к языковому варианту Западной Германии;

? разные разряды политического лексикона бывшей ГДР в разной степени подвергаются изменениям, наступившим после объединения Германии;

? определенная часть политического лексикона бывшей ГДР не находит своей фиксации в словарях объединенной Германии, она полностью исчезает;

? большая часть политического лексикона бывшей ГДР остается в словарях объединенной Германии в виде архаизированной лексики, с измененными пометами, с переходом в общеязыковой пласт лексики;

? остающиеся лексические различия между восточной и западной частями Германии еще долго будут существовать как «языковые рудименты», необходимые в переходный период «языкового присоединения» ГДР к ФРГ;

? изменения политической лексики в немецком и русском языках, вызванные объединением Германии и перестройкой в Советском Союзе, имеют общие и специфические черты, обусловленные национально-специфическими процессами, происходящими в языке и в обществе в эпоху глобальных перемен и переоценки всех ценностей, которые за сравнительно короткий срок привели к переидеологизации общества в бывшем Советском Союзе и в бывшей ГДР.

? «языковое наследство» социализма, различное в разных странах Восточнй Европы, будет и дальше по-разному воздействовать и влиять на выработку нового политического лексикона в объединенной Германии и в постперестроечной России.

Теоретическая значимость работы состоит в комплексном описании немецкого политического языка с 1945 года по настоящее время и существовавших направлений его исследования; полученные научные результаты могут способствовать дальнейшему расширению и углублению теоретической разработки проблем политического языка в русле исследований «язык и политика», в том числе, контрастивных исследований в этой области. Теоретическая значимость исследования определяется также его вкладом в дальнейшую разработку понятийного аппарата политолингвистики (форм идеологической релевантности единиц, структурной стратификации политического лексикона), чему способствует созданный автором настоящего исследования (систематизированный и переведенный на русский язык) «Краткий немецко-русский словарь основных понятий немецкой политолингвистики» [2008]. Результаты исследования могут быть использованы как при решении теоретических и методологических проблем языка политической коммуникации и лексикографической фиксации идеологически релевантных единиц, так и при сравнительно-сопоставительном изучении разных политических языковых культур с национально-культурной спецификой, а также в лингвистическом анализе политического дискурса.

Практическая значимость данной работы состоит в том, что ее основные положения, иллюстративный материал, разработанный немецко-русский словарь понятий немецкой политолингвистики могут быть использованы при чтении теоретических курсов и проведении семинаров по лексикологии, страноведению, стилистике, теории и практике перевода, на практических языковых занятиях на старших курсах по немецкоязычной прессе, а также в курсе по выбору «Политолингвистика».

Материалом для исследования послужили данные толковых словарей немецкого языка, изданных в ФРГ и в ГДР и ряд словарей русского языка советского и постсоветского периодов (всего более 40 словарей). Сплошной выборке единиц политического лексикона подверглись такие словари дообъединительного периода, как 6-томный словарь ГДР R. Klappenbach/ W. Steinitz „Woerterbuch der deutschen Gegenwartssprache“ [1978] и 6-томный словарь ФРГ „Duden. Das grosse Woerterbuch der deutschen Sprache“ [1981]; общегерманские словари послеобъединительного периода: 8-томный словарь Duden. Das grosse Woerterbuch der deutschen Sprache [1995] и 10-томный словарь „Duden. Das grosse Woerterbuch der deutschen Sprache“ [1999] и др. В результате сплошной выборки было выделено 1033 единицы с пометами бывшей ГДР и 135 политических понятий, подвергшихся изменениям в ходе объединения Германии. Кроме того, для уточнения понятийного аппарата немецкой политолингвистики, его терминологической каталогизации и создания немецко-русского словаря основных понятий из этой области были проанализированы немецкие и русские словари лингвистических терминов: H. Bussmann „Lexikon der Sprachwissenschaft” [1990, 2002]; О. С. Ахмановой „Словарь лингвистических терминов“ [2004]; „Языкознание. Большой энциклопедический словарь“ под редакцией В. Н. Ярцевой [2000]; „Немецко-русский и русско-немецкий словарь лингвистических терминов“ А. Н. Баранова, Д. О. Добровольского [2006] и др.

В определенных случаях привлекались немецкие и русские журналы и газеты („Aus Politik und Zeitgeschichte“, „Parlament“, „Politische Zeitung“, „Presse und Sprache“, „Information zur politischen Bildung“, „Deutschland“, „ Der Spiegel“, „Die Zeit“, «Аргументы и факты»).

Апробация основных положений и результатов исследования состоялась на многочисленных международных научных конференциях, конгрессах (Хельсинки 1993, Кобленц 1994, Кемниц 1996, Магдебург 1998, Бохум 1998, Аахен 2000, София 2004, Париж 2005, Грайфсвальд 2006, Дюссельдорф 2008, Магдебург 2008, София 2009); на международных конференциях, проводимых в России Немецкой Службой Академических обменов (ДААД) (Тамбов 1996; Вологда 1998, 2003; С-Петербург 2002; Архангельск 2003; Ростов на Дону 2004; Казань 2006; Томск 2007); на съездах Российского Союза Германистов (Москва 2004, 2007; Нижний Новгород 2005; С-Петербург 2006; Тамбов 2009); на региональных, межвузовских и ежегодных научных конференциях ЛГПУ (Липецк 1993-2009).

Материалы исследования использовались в курсе по выбору «Политолингвистика» на факультете иностранных языков ЛГПУ, при чтении теоретических курсов и проведении практических языковых занятиях в Липецком Институте развития образования.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, пяти исследовательских глав, заключения, списка использованной литературы и источников языкового материала и списка условных сокращений.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность и научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность результатов исследования, определяются цель, задачи, и методы исследования.

Актуальные проблемы немецкого политического языка, который дважды в новейшей истории Германии подвергался радикальным изменениям, вызванными общественно-политическими процессами, интенсивно разрабатывается с первых послевоенных лет и до настоящего времени немецкими учеными: W. Dieckmann, A. Burkhardt, J. Klein, F. Hermanns, M. Hellmann, W. Holly, W. Bergsdorf, R. Bachem, P. von Polenz, U. Fix, R. Reiher, W. Schmidt, G. Strauss, E. Strassner, H. D. Schlosser, G. Stoetzel, M. Wengeler и др.

В отечественной германистике советского периода данная тематика представлена преимущественно исследованиями немецкого политического языка (общественно-политической лексики и терминологии) в средствах массовой информации. Исследования советской германистики, активизировавшиеся в 70-80 годы, проходят в основном на материале немецкоязычной прессы и носят лексикологический (лексикографический) характер: А. И. Домашнев, А. Д. Райхштайн, Е. В. Розен, И. П. Суслова, Н. В. Муравлева и др. В это же время появляются работы советских германистов, посвященные лингвостилистической реализации полемики, проблемам «идеологической обусловленности» лексики, языковой манипуляции: И. М. Жилин, С. М. Кривонос, В. И. Лагутин, М. А. Яковлева, С. Г. Катаева и др.

Рост научного интереса к проблемам немецкого политического языка наблюдается в конце 90-х годов и в начале 21-го века, что находит отражение в работах российских германистов, которые представлены, прежде всего, исследованиями немецкого политического дискурса (Т. В. Юдиной, Н. Н. Мироновой, М. Р. Желтухиной и др.), исследованиями общественно-политической лексики и терминологии (Е. В. Розен, М. Н. Володиной).

Наряду с исследованиями, имеющими непосредственное отношение к языку политической коммуникации, следует отметить ряд работ российских германистов, затрагивающих его определенные аспекты: в области лексикографии (В. Д. Девкин), в области переименования современной немецкой лексики (Ю. М. Шемчук), вторичной номинации (В. И. Шувалов), национально-культурной семантики (Т. Г. Попова) и др.

Большой вклад в разработку данной проблематики внесли исследователи современного русского языка: Е. А. Земская, О. П. Ермакова, Е. В. Какорина, Л. П. Крысин, А. Н. Баранов, Ю. Н. Караулов, М. В. Китайгородская, А. П. Чудинов, П. Б. Паршин и др.

В первой главе «Немецкий политический язык как объект лингвистических и междисциплинарных исследований» рассматриваются общие проблемы взаимосвязи языка и общества, языка и политики на примере языка политической коммуникации в Германии. Определяются основные понятия и методы исследования политического языка, политического лексикона и его составляющих, формы проявления идеологической релевантности единиц.

Взаимосвязь и взаимообусловленность языка и политики выражается в том, что политический язык является не просто средством и эффективным инструментом политики, но и основным условием её существования, поскольку «политические процессы, являясь в первую очередь процессами коммуникативными, конституируются в значительной мере с помощью языка» (Klein 1998).

При оценке роли языка в политике существуют разные точки зрения, предопределяющие различные подходы к исследованию политического языка, основными из которых являются: «панлингвизм», рассматривающий роль языка в политике преувеличенно большой и «панполитизм», преувеличивающий роль политического фактора.

Существующее многообразие взглядов на роль языка в политике и подходов к его описанию объективно обусловлено тем, что политический язык с лингвистической точки зрения представляется «трудно определяемым феноменом», что находит отражение в разных обозначениях языка политической коммуникации. За основу было взято определение А. Буркхардта, объединившего все виды политической коммуникации (политический язык средств массовой информации, язык политиков, специальный язык политики, язык граждан, говорящих о политике) под общим названием «политический язык». Он впервые ввел понятие «политолингвистика» для новой научной дисциплины прикладной лингвистики, находящейся в пограничной области между лингвистикой и политологией и занимающейся исследованием немецкого политического языка в его общем и частных проявлениях, определил ее структуру и задачи исследования (Burkhardt 1996).

К ведущим специальным терминам из области исследования немецкого политического языка относятся обозначения стратегий политической коммуникации («захват понятий», конкуренция значений и обозначений); формы идеологической релевантности (идеологически обусловленная полисемия, синонимия и полиоценочность); к понятийному аппарату политолингвистики относятся также термины, обозначающие и структурирующие разные разряды политического лексикона (институциональный, ведомственный, идеологический вокабуляры и общий вокабуляр интеракции).

Центральным понятием политической коммуникации, составляющим ядро понятийного аппарата немецкой политолингвистики, является Schlagwort. В связи с отсутствием этого понятия в специальных русских справочниках возникла необходимость его адекватной передачи на русский язык. Адекватным русским эквивалентом стало «слово-лозунг» (лозунговое слово), использованное в трактовке В. Банера (Schlagwort=Losungswort) (Bahner 1963) . В словах-лозунгах сконцентрированы программы (Industriegesellschaft, freiheitliche Gesellschaft), c их помощью ведется политическая полемика (Wegwerfgesellschaft, Konsumgesellschaft, Ellbogengesellschaft), они помогают партиям, политикам трансформировать свои политические цели и интересы в систему символов, понятных на языковом уровне, и дают ключ к пониманию политических текстов. Это «меткие политические формулы», которые имеют стратегический характер, в сжатой форме показывая свою точку зрения, отмежевываясь от противника.

Несмотря на довольно долгую историю их исследования, до сих пор нет единства мнений, как в определении самого понятия «слово-лозунг», так и в предлагаемых его классификациях. В соответствии с семантической классификацией Ф. Херманнса основным признаком «слова-лозунга» является не только обозначение программы, но и наличие пропагандируемой цели, требующей своего осуществления («деонтический компонент значения») (Hermanns 1994). Разработанная им теория ключевых слов политической семантики, традиционно подразделяет «слова-лозунги» на положительные «слова-знамена» (Fahnenwoerter) и отрицательные «слова-стигмы» (Stigmawoerter). Общая классификация Херманнса дополняется другими видами слов-лозунгов: 1) слова, концептуально выражающие «дух времени» (Zeitgeistwoerter) Politikverdrossenheit; 2) слова, имеющие «надпартийную позитивную общезначимость» (Hochwertwoerter) Frieden; 3) слова, имеющие «надпартийную негативную общезначимость» (Unwertwoerter) Rassismus; 4) слова-программы, выражающие принадлежность к определенной партии, ее идеологии, программе (Programmwoerter) Entspannung; 5) тематические слова, сокращения, предполагающие базовую информированность реципиента в данной области лексики общественно-политической тематики (Themawoerter) Schwarzgeld-Affaere. Особую подгруппу составляют имена собственные (Eigennamen-Schlagwoerter), приобретшие символический характер Marschall-Plan; 6) бранные слова (Scheltwoerter), направленные на дискредитацию политического противника Steuerluege; 7) антагонистические „слова-лозунги“, употребляемые враждебными группировками в политической дискуссии, часто в ответ на обвинения противоположной стороны (Gegenschlag-Woerter): Koalition der Mitte (ХДС/ХСС/ СвДП) – в обозначении СДПГ Rechtskoalition (Burkhardt 1998).

Критический анализ данной классификации слов-лозунгов, показал определенную условность и нечеткость ее границ: программное слово Aufbau-Ost может при определенных обстоятельствах рассматриваться и как «тематическое слово» и как «ключевое слово эпохи», наступившей в восточной части Германии после ее объединения.

Слова-лозунги партийны, они представляют концепции и события в свете идеологической интерпретации, в силу чего образуют «биполярные словарные структуры», используемые в «семантической борьбе» политических партий различной идеологической направленности. В соответствии с этим политическая дискуссия обычно представляет собой «игру с взаимной сменой» «слов-стигм» и «слов-знамен». Все слова-лозунги являются по своей сути ключевыми понятиями политического языка, они служат выражению определенной мировоззренческой позиции и играют на лексическом уровне роль идеологической интеграции или идеологического отграничения. Понятие «слово-символ», употребляемое некоторыми исследователями немецкого политического языка наряду или вместо слова-лозунга, часто выступает синонимом по отношению к нему, как более широкому понятию, имеющему символический характер (соотносимому с центральными символами определенной идеологии и политики).

Анализ имеющихся подходов к определению «слово-лозунг», традиционно рассматриваемого как центральное понятие немецкого политического языка, подтвердил утверждение о том, что оно представляет собой «довольно гетерогенную категорию, срочно требующую ее дальнейшей субклассификации» (Burkhardt 1998).


загрузка...