Алеутский язык в Российской Федерации (структура, функционирование, контактные явления) (05.10.2009)

Автор: Головко Евгений Васильевич

ЯАМ характеризуется высокой степенью вариативности. При этом в ЯАМ есть некоторые «стержневые» участки системы, которые не подвержены вариативности, в то время как некоторые другие вполне допускают свободный выбор одного из синонимичных вариантов, своего рода дублетов, сформировавшихся на базе одного из языков-источников. Возможно, «нормой» в ЯАМ в каждом случае был «более алеутский» вариант, и большая «русификация» стала возможна довольно поздно, в период полного доминирования русского языка и приближения ЯАМ к состоянию «языковой смерти».

Специфичность структуры ЯАМ ограничила выбор методов сбора полевого материала. Переводной метод был исключен: если в случае с беринговским д-том он еще мог найти применение, пусть и чрезвычайно ограниченное, то при переводе с русского на медновский, информанты незаметно для них самих переходили на русский. При сборе материала ЯАМ мы в основном ориентировались на запись спонтанных текстов (в том числе диалогов) бытового характера.

В разделе 2 Фонетика и фонология представлены основные сведения о системе фонем ЯАМ и особенностях их реализации в речи. Значительную часть фонемного инвентаря составляют фонемы, общие (близкие) и для АЯ и для русского. Однако некоторые фонемы, например, так называемые глухие сонанты и увулярные, специфичны для АЯ. Под влиянием русского языка в ЯАМ (в алеутских по происхождению словах) появились лабиальные: смычные /п/, /б/ и фрикативные /ф/ и /в/, причем /п/ и /б/ в алеутских словах возникли в результате переразложения существовавшего в аттуанском д-те билабиального /v/. Все слова, пришедшие в позднейший период из русского языка, практически не подвергаются фонетической адаптации. Поэтому таблица фонем, представленная в работе, включает как фонемы алеутские по происхождению, так и русские. Несколько упрощая ситуацию, можно сказать, что в рамках фонологического пространства ЯАМ сосуществуют две фонологические системы – алеутская и русская. В этом принципиальное отличие ЯАМ от многочисленных креольских языков, в которых складывается собственная фонологическая система.

ЯАМ унаследовал от АЯ агглютинативные принципы организации словоформы, и поэтому на морфемных швах обнаруживает минимальные фономорфологические изменения. Для предотвращения стечения гласных при присоединении к основе русских по происхождению словоизменительных показателей глагола (см. ниже) используется традиционный разделительный сонант /й/; однако в отдельных случаях он может и не использоваться, и, таким образом, допускается стечение гласных по типу, присущему русскому языку.

В разделе 3 Морфология отмечается, что по технике соединения морфем ЯАМ является агглютинативным. ЯАМ, так же как и АЯ, беспрефиксальный. Единственное исключение – показатель отрицания (от русской частицы не) в препозиции к глаголу.

Части речи. Выделяются следующие части речи: имена, личные местоимения, глаголы, числительные, указательные слова, вопросительные слова, послелоги, наречия, союзы, частицы, междометия.

Имя. Все грамматические категории имени ЯАМ унаследовал из аттуанского д-та АЯ. Имена изменяются по трем числам (ед., дв, мн). В ЯАМ, как и во всех алеутских д-тах, два падежа – абс.п. и отн.п. По сравнению с АЯ, отн. п. имеет на одну функцию меньше – он только маркирует имя-посессор в посессивном сочетании. В ЯАМ, как и в АЯ вообще, нет класса прилагательных, и определительные отношения выражаются посессивным сочетанием двух имен: ула-м улууйа-а «красный дом» (дом-REL.SG краснота-3POSS.SG). В ЯАМ также представлен «второй отн. п.», показатель которого маркирует в трехчленном посессивном сочетании имя-посессор в том случае, когда оно одновременно является именем-обладаемым: уухозам hузу-ган илин'и “на всех ухожах (охотничье-промысловых участках)”. Абс. п. оформляет имя в позиции подлежащего и прямого дополнения. ЯАМ имеет такую же, как в АЯ, систему посессивных показателей для 1, 2, 3 и 3 кореферентных лиц.

ЯАМ сохранил ту же систему именных словообразовательных суффиксальных морфем, которая представлена в АЯ: аxсину-куча-н' “моя маленькая дочь”; анг'аг'ина-чхиза-х' “хороший человек”; ига-аси-х' “крыло” (букв. “инструмент для летания”) и др.

Местоимения. Все личные местоимения, которые могут занимать при глаголе-сказуемом позицию подлежащего (субъектные местоимения) и дополнения (объектные местоимения), по происхождению русские. Субъектные местоимения могут употребляться в предложениях со сказуемым в настоящем, прошедшем и будущем временах, однако существует тенденция не употреблять их в наст. вр. и буд. вр., так как парадигмы финитного глагола в этих случаях позволяют различать лицо. В прошедшем времени, в котором глагольная парадигма не дифференцирует лица, личные местоимения употребляются всегда, если лицо не определено контекстом.

ЯАМ сохранил алеутские (квази)рефлексивные маркеры для 3 лица («возвратные местоимения»), ср. местоимение тин в примере: айагаа тин ах'сачал “его жена заболела”. Объектные местоимения АЯ для 1 и 2 л., которые в АЯ также употребляются как рефлексивные, сохранились и в ЯАМ. В 3 л. они могут факультативно замещаться русскими возвратными местоимениями: маамкан' укук'ун'и себя ак'ачаали “к матери-моей зрение вернулось”.

В позиции косвенного дополнения употребляются как алеутские, так и русские по происхождению формы местоимений, ср. н'ун “мне” и “ему” в примерах: проволоках' н'ун к'ан'иий “проволоку мне согни”; я ему ещо ибйаал “я ему еще положил [еды]”.

В ЯАМ могут факультативно использоваться русские притяжательные местоимения, которые дублируют значение притяжательных показателей: иглун' у меня 'агал ман гоодах' “внук-мой у меня вырос в этом году”; у него кабии ангийгааит “у него голова-его умная”.

Глагол. В глаголе представлены обязательные (грамматические) категории лица-числа и времени-наклонения, которые передаются русскими по происхождению морфологическими показателями. В наст. вр. обе категории выражены синкретически (см. Таблицу 1). Прош. вр. маркируется показателем -л; в прош. вр. мн.ч. имеет специальный маркер -и. Лицо в прош. вр. факультативно передается личными местоимениями я, ты, он и т.д., которые или занимают позицию подлежащего, или энклитически присоединяются к финитному глаголу. Грамматического рода в ЯАМ нет, однако русский по происхождению показатель ж.р. -а может факультативно использоваться в глаголе (только если говорит женщина). Примеры: аамгих' йуу-ит “кровь течет” (наст.вр.); укинах' к'ичигаа-ит “нож – острый” (наст.вр.); к'игнах' уг'аа-л “костер погас” (прош.вр.); я hусуг'лии-л-(а) “я чихнула” ; чиг'анам ила мы ибаг'аа-л-и “В речке мы рыбу-удили” (прош.вр.).

Таблица 1. Личные показатели глагола

Настоящее время Прошедшее время

Ед.ч. Мн.ч. Ед.ч. Мн.ч.

1 л. -йу -им -л/ -ла -л-и

2 л. -иш -ити -л/ -ла -л-и

3 л. -ит -йут -л/ -ла -л-и

Буд. вр. в ЯАМ, как и во всех д-тах АЯ, выражено аналитическим сочетанием, возникшим на базе соответствующего русского: вспомогательный глагол буд- (бу-), оформленный личными показателями + инфинитив (-ть) основного глагола: сунах' буд-им hусии-ть “[мы] пароход будем нагружать”; ты бу-ш тин уг'ачаа-ть “ты порежешься”.

В глаголе ЯАМ нет противопоставления по виду, подобного русскому. Однако глагол имеет аспектуальные характеристики, которые совпадают с соответствующими характеристиками глагола в АЯ. Все глагольные основы делятся на предельные и непредельные (как и в АЯ, диагностической является форма результатива, которая образуется только от предельных основ).

Вся словообразовательная морфология глагола (как от именных, так и от глагольных основ) унаследована из АЯ. Репертуар морфем несколько редуцирован по сравнению с АЯ. ЯАМ «сохранил» в неприкосновенности как синтаксически релевантные морфемы, так и словообразовательные морфемы, не затрагивающие синтаксическую структуру предложения. Примеры: мешооких' таху-г'ии-й-ит “мешок завязан” (-г'и- – пассив); я собаках' к'а-х'чии-йу “я собаку кормлю” (-х'чи- – пермиссивный каузатив); боочких' чугух' чха-асаа-ит "бочка песка полна" (-Дса- -транзитиватор); иглун' ни тута-к'аг'ии-й-ит “внук-мой не слушается” (-к'аг'и- – детранзитиватор); я раньше быстро аба-заа-л-а “я раньше быстро работала” (-за- - узитатив) и др.

Отрицание в финитном глаголе маркируется русской по происхождению частицей ни, которая находится в препозиции к глаголу и фактически является префиксом (в АЯ префиксов нет): ихний тааткан'и мачах ни ак'атаа-л “их отец-их ничего не знал”. В зависимых глагольных формах алеутского происхождения, а также в «метеорологических» глаголах употребляется унаследованный из АЯ показатель отрицания -г'ула-: саалу-г'ула-х' “стоит ненастная погода»”. Алеутский по происхождению показатель отрицания употребляется также в именах: ах'са-чхиза-г'ула-х' “не-хорошая болезнь”, букв. “болезнь-хорошая-NEG-ABS.SG.”.

Императивный показатель 2 л. ед.ч. -й можно интерпретировать как имеющий «двойную этимологию» – для АЯ и русского они совпадают. В формах мн.ч. за показателем императива следует русский по происхождению показатель мн.ч. -ти: ни игатуу-й “не бойся”; ни имах'чии-й-ти “не кричите”.

ЯАМ унаследовал из русского языка некоторые модальные глаголы и предикативное отрицание: я ни мог тин саг'аниить “я не мог заснуть”; мне надо амун чхууг'аать “мне надо белье стирать”; браaтам луйаг'ии тин айагаг'лиил а кин'ууг'их' еще нету “старший брат женился, а младший еще нет”.

Числительные. В ЯАМ количественные числительные первого десятка алеутского и русского происхождения конкурируют друг с другом. Все остальные количественные числительные – русского происхождения. Все порядковые числительные совпадают с соответствующими русскими.

Вопросительные местоимения. Большинство вопросительных слов попало в ЯАМ из АЯ. В текстах встречаются также русские по происхождению вопросительные слова. Вопросительные слова с одинаковым значением находятся в отношении свободного варьирования.

Указательные местоимения. В абсолютном большинстве случаев предпочтение отдается алеутским по происхождению указательным местоимениям, при этом сохранилась строго упорядоченная система пространственной ориентации (см. с. 14-15 выше).

Послелоги. Послелоги ЯАМ – из АЯ. Послеложная конструкция выглядит так же, как во всех д-тах АЯ: послелоги следуют за именем в отн. п.

Наречия. Все наречия – из русского языка: вчера, сегодня, даже, потом, очень, немножко и т.д. (в АЯ нет наречий). Некоторые обстоятельственные значения выражаются словами, которые, как и в АЯ, являются зависимыми глагольными формами, ср. примеры в конъюнктиве (действие, одновременное с другим): ахтихталака “все время”, “безостановочно”; игатал “быстро”.

Союзы. Все союзы – русские по происхождению (в АЯ нет союзов, за исключением ама “и” – только для связи двух имен).

Частицы. Все частицы – из русского языка: же, ведь, ну-ка и др.).

Междометия. В имеющихся материалах все междометия – из русского языка.

Раздел 4 Синтаксис содержит описание основных принципов синтаксического устройства ЯАМ. В ЯАМ, в отличие от АЯ, свободный порядок слов. Однако если место прямого дополнения занимает местоимение, порядок слов, как и в АЯ, – SOV. Довольно неожиданным кажется то, что ЯАМ унаследовал от АЯ основополагающий принцип алеутского синтаксиса, в соответствии с которым в 3 лице топик контролирует оформление конечного глагола-сказуемого. В ЯАМ этот механизм, правда, используется факультативно. Пример: чветки-нин' hула-л-а “цветы-мои расцвели”. Здесь вместо ожидаемого «русского» показателя глагола -л-и употреблен показатель прош.вр. -л- в сочетании с факультативным показателем ж.р. -а (фраза произнесена женщиной). Однако фраза чветки-нин hула-л-и “цветы-мои расцвели”, построенная по русской согласовательной модели, с точки зрения информантов также является абсолютно правильной, что лишний раз свидетельствует о высокой степени вариативности в синтаксисе.

Сложные предложения строятся по русским моделям, ср. примеры: я вчера абaал пока ни к'ахчакчаaл “я вчера работал, пока не стемнело”; хоть ты и ан'унaаиш но ты дикаaиш “хоть ты и большой, но дурак”. При этом в ЯАМ употребительны и некоторые алеутские по происхождению зависимые формы, ср., например, условную форму на -гу-: убла-гу-ун пускай hайимис hуйаaит “как только (разг.: если) проснется, пусть зайдет к нам”. Необходимо отметить, что вариативность, в очень высокой степени присущая ЯАМ, особенно ярко проявляется в синтаксисе, ср. возможный вариант последнего примера: как буит ублaать, пускай hайимис hуйаaит – перевод тот же.

Анализ лексики ЯАМ, представленный в разделе 5 Характеристика лексического состава, лишний раз подтверждает его принципиальное отличие от большинства пиджинов и креольских языков и обоснованность его включения в особую группу смешанных языков. В целом большая часть лексики по происхождению алеутская, из аттуанского д-та, но с многочисленными метатезами (во всех известных пиджинах и креольских языках лексический состав происходит из языка, доминирующего в социальном плане, или, в случае одинакового социального статуса языков, из обоих языков-источников примерно в равном соотношении, как, например, в русско-норвежском пиджине). Значительная часть русских слов в ЯАМ совпадает со старыми заимствованиями из русского языка в алеутские д-ты. Это свидетельствует о том, что эти заимствования уже были в аттуанском д-те до того, как на его основе возник ЯАМ.

Во второй главе «Язык алеутов о. Медный и его значение для лингвистики» на основе анализа исторических фактов предпринята попытка реконструкции той социальной ситуации, в которой мог возникнуть новый язык, а также высказана гипотеза, позволяющая объяснить механизм образования ЯАМ и других подобных языков.

В разделе 1 История возникновения дается историческая канва событий, которые могли способствовать появлению ЯАМ. Социолингвистические условия возникновения медновского языка определялись складыванием новой (этнической) группы – так называемых креолов. Креолами (официальное название, использовавшееся в документах Российско-американской компании, полностью контролировавшей Аляску до момента ее продажи в 1867г.) назывались потомки от браков русских промышленников и алеуток. Креолы имели официально закрепленный социальный статус (имевший, что очень важно, и экономическое выражение в виде разного рода льгот и привилегий) и занимали промежуточное положение между русскими и алеутами. До появления медновского языка все они были двуязычными – владели алеутским и русским языками. Вероятно, новый язык мог возникнуть, стабилизироваться и закрепиться в качестве языка внутригруппового общения только благодаря тому, что он выступал как еще один, видимо, самый важный этнический маркер, отделяющий креолов от алеутов.

Раздел 2 Медновский язык среди других смешанных языков. В реферируемой работе ЯАМ отнесен к классу смешанных языков. Под смешанными языками с относительно недавних пор (впервые как отдельный класс выделены в начале 1990-х годов в работах П.Баккера) понимаются языки с особыми структурными свойствами и сходной историей возникновения. Возможно, сам термин «смешанные языки» не очень удачен и может ввести в заблуждение. Следует особо подчеркнуть, что смешанными языками (в закрепившемся терминологическом значении) отнюдь не являются языки со значительным процентом заимствованной лексики, подвергшиеся сильной интерференции в области фонетики и синтаксиса (так, ни английский, ни идиш, ни африкаанс и т.п. к смешанным языкам не относятся). На основании анализа эмпирического материала, содержащегося в лингвистической литературе, а также на основании рассмотрения исторических фактов в реферируемой работе дается следующее определение смешанного языка. Смешанный язык – это язык, который образовался как результат негенетического развития двух языков, причем возник не в качестве языка-посредника, необходимого для обеспечения коммуникации, а как средство групповой самоидентификации для внутригруппового общения. Исходно все члены группы – билингвы, владеющие теми двумя языками, на базе которых возникает смешанный язык. Образовавшийся смешанный язык как бы составлен из различных частей языков-источников, при этом лексика взята из одного языка, а большая часть грамматических структур - из другого.

Кроме ЯАМ отмечено несколько языков с похожей структурой, возникших в сходных социолингвистических условиях в разных концах света. В Северной Америке это язык мичиф, возникший на базе языка кри и французского; название происходит от искаженного Metis – так называли детей от смешанных браков французских «промышленников» и индейских женщин. В Южной Америке это медиа ленгва, на котором говорит около тысячи человек в Центральном Эквадоре. Язык образовался из «переплетения» (англ. термин language intertwining) языка кечуа и испанского; возник в среде индейцев, завербованных строительной компанией для постройки железной дороги и покинувших родные места. Подобные языки обнаружены в восточной (маа, или мбугу) и южной Африке (бастерс, или гриквас), в юго-восточной Азии (кройо, или печу), в Центральной Америке («мужской язык» островных карибов), в других регионах. К этому же классу относят все пара-романи языки, а также языки некоторых «кочевых племен», такие как калахуайя или шелта. Все упомянутые языки, несмотря на сходную структуру, различаются в функциональном отношении и распадаются на две группы – стабильные и нестабильные смешанные языки. К стабильным смешанным языкам, являющимся родными для их носителей и постоянно используемым в определенном языковом коллективе без поколенческих и гендерных ограничений, относятся ЯАМ, мичиф, медиа ленгва и маа.


загрузка...