Идея в структуре познания и деятельности (05.09.2011)

Автор: Оботурова Наталья Сергеевна

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обоснована актуальность темы исследования, дана характеристика степени разработанности проблемы, сформулированы цель и задачи работы, научная новизна, практическая значимость и структура исследования.

В первой главе «Философия идеи в контексте методологии истории идей» исследована специфика истории идей как методологии гуманитарного познания; дан анализ избыточности понимания идеи в философии Платона; эпистемологии идеи в философии Нового времени и русской философии XIX – начала XX в.; идеи как понятийного мышления и идеологии в философии марксизма.

В первом параграфе первой главы «История идей как методология философского познания» показано, что исходная концепция истории идей была сформулирована А. Лавджоем, с точки зрения которого история идей, в отличие от истории философии, рассматривает философские системы под особым углом зрения, делит их на исходные элементы, идеи-единицы. Философские системы при таком подходе отличаются друг от друга не своими элементами, а их сочетаниями, новизна теории достигается за счет новых сфер приложения и новой аранжировки составляющих элементов. В результате этого за внешними различиями доктрин история идей позволяет увидеть общие логические, псевдо-логические или аффективные составляющие, не всегда совпадающие с понятиями, традиционно используемыми для характеристики философских концепций.

К основным типам элементов философских систем, исследуемых историей идей, Лавджой относит имплицитные, бессознательные ментальные предпочтения и привычки, которые скорее молчаливо подразумеваются, нежели формулируются и обосновываются (например, дух «упрощения» или «усложнения» устройства мира); чувствительность к различного рода видам метафизического пафоса; разнообразные оттенки значения важнейших понятий того или иного периода мысли, прояснение их двусмысленности.

Важнейшими особенностями методологии истории идей являются ее междисциплинарность; «департаментализация» по языковому и национальному принципу; требование общекультурного уровня анализа исследования разноуровневых, разнопорядковых явлений, составляющих интеллектуальный контекст эпохи.

В параграфе исследован вклад в развитие истории идей как методологии гуманитарного познания французских историков школы «Анналов», в частности Л. Февра, предложившего новую трактовку природы идей путем введения понятия «ментальное оснащение», «ментальный инструментарий». Социокультурный подход в понимании истории идей был развит Э. Панофски, для которого центральным стал анализ механизма интерпретации внутри группы социальных агентов фундаментальных категорий мышления, а также бессознательных схем, структурирующих отдельные мысли и действия. Другой методологический подход к пониманию истории идей был разработан Л. Гольдманом, чья позиция отличалась, с одной стороны, от традиционной биографической и позитивистской направленности истории идей, но не совпадала и с подходом историков ментальностей.

Таким образом, в рамках методологической концепции истории идей были сформулированы важнейшие принципы гуманитарного познания, ориентирующие исследование на выявление содержания идей с позиций анализа предпосылок и оснований их возникновения, а также основных тенденций их развития в широком интеллектуальном и социокультурном контекстах. Задачей данного исследования являлось применение методологии истории идей к анализу самой идеи, выявление в её понимании исходных ментальных единиц, элементов, метафизических архетипов, их различного сочетания в философских системах.

Во втором параграфе первой главы «Избыточность понимания идеи в философии Платона» введено в оборот философского исследования активно разрабатываемое современной эпистемологией понятие «избыточности» философских идей и систем как способности познания генерировать новые мировоззренческие смыслы, категориальные схемы, благодаря которым осуществляется постижение и выявление принципиально новых системных организаций по сравнению с теми, которые имели место и осваивались ранее. При этом, избыточность философских систем и идей может быть не понята и не осознана полностью в период их создания, но активно проявлять себя и становиться востребованной в новых исторических условиях. В параграфе исследована избыточность, многогранность, многоаспектность понимания идеи в философии Платона на основе анализа его диалогов и трудов классических комментаторов – Альбина, Г.В.Ф. Гегеля, А.Ф. Лосева. Особенно значимым представляется анализ идеи в философии Платона А.Ф. Лосевым, который показал, что под идеей Платон понимал смысл, цельность, общность, закономерность, невещественность, субстанциональность, благодаря чему им были заложены основы развития научного познания.

Автором работы, на основе анализа диалогов Платона «Евтифрон», «Гиппий Больший», «Кратил», «Федр», «Тимей», «Парменид», «Филеб», выявлены основные метафизические архетипы в анализе идеи: субстанциональность как смысл, цельность вещей; когнитивная ментальность – как врождённая способность познания (припоминания); концептуальность как понятийное (невещественное) познание общности, закономерности вещей. Такая избыточность выявленных Платоном метафизических единиц при анализе идеи определила уже в античности и далее в истории философии популярность взглядов Платона в виде постоянно возникающего неоплатонизма, анализа в различных философских системах отдельных аспектов, выделенных Платоном, либо различных, порой прямо противоположных, сочетаний. При этом амбивалентность, кажущаяся антиномичность понимания Платоном идеи на самом деле представляла собой многогранность выделенных им сторон в понимании идеи, что делало его систему взглядов открытой для последующего исследования и развития. Автором обосновывается, что амбивалентность является положительной характеристикой философских систем, так как позволяет выходить за их пределы.

Далее в работе показано, что в философии Аристотеля место идеи занимает форма как активное начало в вещах, а в гносеологии – понятия и категории, посредством которых мышление постигает всеобщее и необходимое в вещах. Критикуя один из аспектов учения Платона об идеях (их невещественность, субстанциональность), Аристотель ставит проблему взаимосвязи идей и чувственно воспринимаемых вещей, состоящих из материи и идеи, они – идеи по качеству и форме, по субстрату – материя. С точки зрения автора диссертации, этот вывод Аристотеля не противоречил одному из аспектов понимания идеи Платоном, который не отрицал первичность материи, природы, но рассматривал их как лишенные формы, качества, вида. Анализ выделенных Платоном структурных единиц в понимании идеи был продолжен на новом историческом этапе и уровне в философии Нового времени.

В третьем параграфе первой главы «Гносеология идеи в философии Нового времени» на основе анализа и реконструкции взглядов Р. Декарта сделан вывод о том, что его понимание сущности идеи в узком смысле слова – как мышления, и в широком – как его божественного прообраза, явилось новоевропейским неоплатонизмом, с критикой которого с позиций эмпиризма выступили Т. Гоббс и Дж. Локк, а с развитием его идей – Г.В. Лейбниц. В работе показан вклад Р. Декарта и Т. Гоббса в анализ процесса познания, мышления, которые с разных сторон подходили к анализу одного и того же сложного, многогранного, неоднозначного явления. При этом Т. Гоббс, с позиций теории отражения, анализировал зависимость содержания человеческого сознания и мышления от чувственной деятельности человека, тогда как Декарт исследовал природу достоверного знания, опирающегося на априорные, внеопытные, конвенциональные, интуитивно получаемые истины. Именно к такому пониманию приходит современная эпистемология, рассматривающая познание как сложный операциональный процесс, несводимый только к отражательным процедурам. К такому многогранному пониманию познания, мышления, идеи эпистемология пришла именно благодаря их всестороннему анализу на различных этапах истории философии, значительный вклад в который, наряду с Р. Декартом и Т. Гоббсом, внесли Дж. Локк и Г.В. Лейбниц.

В параграфе показано, что полемика Локка и Лейбница, по сути дела, высветила проблему понимания мышления, познания, идеи с позиций эмпиризма, сенсуализма и априоризма, рационализма, в каждой из которых был момент истины. Кроме того, в понимании сущности идеи в философии Нового времени имел место онтогносеологический подход, понимание её как субстанции и категории. По сути дела, эта традиция была продолжена у основных представителей немецкой философии XVIII – начала XIX в. – И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля.

На основе анализа первоисточников автором выявлено, что если у Канта проблема понимания природы и сущности идеи ставилась в гносеологическом плане как понятие разума, которому в чувствах не дан соответствующий предмет, а чистые понятия разума рассматриваются как трансцендентальные идеи, согласно которым действительность выступает как необходимая максима разума, то у Гегеля имело место единство субстанционального, гносеологического и исторического аспектов в анализе идеи. Гегель рассматривает идею, с одной стороны, как прообраз, понятие, концептуальное абсолютное знание, идею «чего-то», с другой – идея у него соотносилась с понятиями духа, бытия и небытия, жизни и природы как духа «вне себя». Гегель соотносил понятие идеи с проблемой истины, рассматривал ее как единство в истине понятия и объективности, действительности, не только как общий смысл истинного бытия, но и как процесс, жизнь, становление, развитие истории и культуры. Гносеологический и исторический аспекты понимания идеи, имеющие место в философии Нового времени, были взяты за основу на дальнейших этапах развития философии ХIХ – ХХ в.в.

В четвертом параграфе первой главы «Эпистемологический и социокультурный анализ идеи в русской философии XIX – начала ХХ в.» на основе анализа взглядов П.Я. Чаадаева, В.С. Соловьева, Н.А. Бердяева исследовано гносеологическое и социокультурное понимание идеи в русской философии XIX – начала ХХ в. В параграфе показано, что истоки гносеологического понимания идеи, в духе неоплатонизма, восходят в русской философии ХIХ в. к творчеству П.Я. Чаадаева, который в «Философических письмах», наряду с другими проблемами, обращается к анализу условий и возможностей познания человеком мира. С его точки зрения, в основе познания лежит мировой разум, а человек пользуется той его долей, которую он воспринял в своем личном существовании. Поэтому любое свойство души представляет собой идею, которую мы находим в своем уме вполне готовой, не зная, как она в нем появилась. Главную роль в формировании сознания как совокупности идей П.Я. Чаадаев отводил слову, которого, однако, не достаточно, так как мысли людей связаны тысячами скрытых нитей, поэтому мировое всечеловеческое сознание реализуется в историческом бытии.

Гносеологический подход к пониманию идеи, в контексте теории цельного знания, положительного всеединства, в русской философии развивал Вл. Соловьев. Идея понималась им как универсальная основа познания, соединяющая все многообразие познавательных процессов в единое целое. Истинное, действительное познание какого-либо существующего предмета представляет собой, с его точки зрения, целостный процесс взаимосвязи чувственного и рационального, в котором мистическое знание о существе вещей реализуется во внешнем опыте через рациональное мышление как знание общих отношений между предметами. Н.А. Бердяев анализирует идею как выражение единства имманентного и трансцендентного, рационального и иррационального моментов познания и выделяет два типа познания – познание как объективация и рационализация, и познание как общение и приобщение. Исходя из этого, Бердяев критикует попытки позитивизма распространить идеалы научности на познание в целом.

Концепция всеединства, взаимосвязи различных подходов, сфер и уровней в понимании познания в целом и идеи, как одной из основных его форм, нашла свое проявление в социокультурном аспекте ее рассмотрения в русской философии XIX – начала ХХ в. На основе анализа первоисточников в параграфе показано, что универсалистская трактовка русской идеи, начатая полемикой П.Я. Чаадаева с А.С. Хомяковым и И.В. Киреевским, развитая В.С. Соловьевым, была продолжена Н.А. Бердяевым, который рассматривал идею как трансцендентное, ноуменальное начало в анализе христианского универсализма как внутреннего принципа развития русской истории.

В пятом параграфе первой главы «Идея как форма понятийного мышления и идеологии в философии марксизма» показано, что понимание идеи, ее роли и значения в процессе познания и деятельности связано в марксизме с анализом сущности сознания и процесса познания. Сознание рассматривалось в марксизме через призму общественных отношений как общественный продукт, который представляет собой осознание людьми бытия, как реального процесса их жизни, поэтому различные формы общественного сознания и идеологии – мораль, религия, философия утрачивают видимость самостоятельности, ибо не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание.

На основе анализа работ К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина в параграфе обосновано, что идея рассматривалась в марксизме в контексте понимания мышления, познания и его основной формы – понятия. Анализ идеи осуществлялся в марксизме в соотношении понятий бытия и мышления, материи и ощущения, физического и психического, которые определялись как предельно широкие понятия, дальше которых не пошла гносеология. При этом утверждалось, что материя, природа, бытие, физическое есть первичное, а дух, сознание, ощущение, психическое – вторичное.

В работе показано, что современная философия признает близость, но не тождественность таких понятий, как бытие, материя, природа, физическое, тем более – духа, сознания, психического, ощущения, поэтому признание первичности материального и вторичности идеального является весьма относительным, тем более, что сам Ленин признавал относительность противопоставления материи и сознания, считая его справедливым только в пределах очень ограниченной области – основного гносеологического вопроса о первичности материи и вторичности сознания.

В параграфе обосновывается, что взгляды марксизма на понимание идеи, идеального были неоднозначными. Приоритет отдавался утверждениям, что единственным содержанием мышления являются мир и законы мышления, а общие результаты познания мира получаются в конце этого исследования, поэтому они являются не принципами и исходными пунктами, а результатами, итогами. Такой подход неизбежно приводил к отрицанию конструктивного характера мышления и познания, анализ которого является одной из актуальнейших проблем современной эпистемологии. Конструирование результатов исследования мира в уме, а затем реконструирование на их основе самого мира определялось марксизмом как идеология, которой, по утверждению основоположников марксизма, страдали все предшествующие разновидности материализма. Однако в параграфе показано, что именно марксизм создал умозрительную, историцистскую (по определению К. Поппера) идеологию, которая, при всем стремлении к её реальному воплощению, показала недостаточность соотношения умозрительной идеи с исторически сложившимися формами государственного и политического устройства.

Во второй главе «Многогранность интерпретации идеи в философии ХХ в.» исследована эволюция феноменологических идей в трактовке идеального; выявлена прогностическая роль идеи в теории герменевтического опыта; показана амбивалентность и конвергентность идей аналитической и «континентальной» философии ХХ в.

В первом параграфе второй главы «Эволюция феноменологических идей в трактовке идеального» показано, что в западноевропейской философии ХХ в. особый интерес представляет анализ идеи как концептуальной формы мышления в контексте одного из основных ее направлений – феноменологии Э. Гуссерля, который первоначально поставил задачу анализа внеопытных и внеисторических структур сознания, обеспечивающих его реальное существование и совпадающих с идеальными значениями, выраженными в языке и психологических переживаниях. В работе показано, что в «поздний» период своей деятельности Гуссерль отказывается от идеи приоритета логического анализа структур «чистого сознания», исследует его в контексте укорененности в «жизненном мире», в универсальном поле дорефлексивных структур как основании теоретической и практической деятельности. В контексте эволюции взглядов Гуссерля в понимании сущности и природы идеального, сознания особый интерес представляет анализ изменения его взглядов на идею как форму мышления, концептуальный уровень познания и деятельности.

На основе анализа произведений Гуссерля в параграфе обосновано, что первые философские опыты, от которых он сам впоследствии отказался, были связаны с идеей психологического обоснования фундаментальных математических структур. В дальнейшем объектом его исследования становятся проблемы «чистой логики», положившие начало его феноменологии, анализу науки как теории, соотношения специфики теоретических и эмпирических наук. В своих логических исследованиях Гуссерль пытался связать идеи чистой логики с теорией познания, дать анализ всеобщих структур сознания, соотношения реального и идеального, значений и предмета, основных актов познания. Поэтому феноменология, по его утверждению, не являясь теорией, ибо она беспредпосылочна, должна следовать логике проясняемых понятий. Феноменология не отрицает постановку метафизической проблемы (существование внешнего мира), но направленность ее исследований – «противоестественна». Развивая далее свои взгляды, Гуссерль определенным образом «гносеологизирует» исходные положения «Логических исследований» и делает главным объектом своего рассмотрения «чистое сознание» и «чистое Я», определяя, тем самым, одну из основных идей философии ХХ в. – проблему интерсубъективности, обоснованием которой является «жизненный мир» как горизонт наших идей, целей и устремлений, в который включаются как вещи обыденного опыта, так и культурно-исторические феномены, не тождественные объектам научного познания. При этом рассмотрение жизненного мира как естественной установки представляет собой простое погружение в него, тогда как феноменологическое – предполагает осознание его соотнесенности с нашей субъективностью, наделением значениями и смыслами предметов и отношений мира. С точки зрения Гуссерля, жизненный мир, в противовес «миру» идеальностей науки, есть изначальный, единственно действительный мир человеческой жизни, забытый чувственный фундамент естествознания, первичность которого должна быть восстановлена по отношению ко вторичному идеализированному «миру» и идеальным объектам.

В параграфе показано, что в ходе эволюции взглядов Гуссерля уточнялся предмет феноменологии, менялось понимание сознания, идеального, науки и научной рациональности. Данная Гуссерлем критика «инструментально-технического» понимания рациональности, исключающего понятия цели и смысла, лежала в основе критики классической теории познания и позволила дать глубокое осмысление онтогносеологических проблем. Цивилизационное значение и смысл нового подхода к миру в поздней феноменологии Гуссерля состоял в том, что в нем была осуществлена критика европейских наук, показан кризис классической, техногенной цивилизации. Им была выявлена субстанциональная и прогностическая составляющие идеи – отличие и одновременно взаимодействие логических связей идей и связей вещей, соотнесенности нашей субъективности с жизненным миром, наделения значениями и смыслами предметов и отношений конструирующим субъектом.

Во втором параграфе второй главы «Прогностическая роль идеи в теории герменевтического опыта» дан анализ понимания идеи в теории герменевтического опыта на основе исследования работ М. Хайдеггера и Х.-Г. Гадамера. В параграфе показано, что М. Хайдеггер явился одним из основоположников утверждения гуманитарно-философской парадигмы ХХ в., перехода от мира науки к миру жизни, критики классической философской традиции, поиска подлинной историчности бытия и мышления, преемственности научно-технических традиций.

Особый интерес в исследовании сущности и природы идеи представляет анализ М. Хайдеггером, в контексте критики рационалистической традиции, проблем философского понимания языка как формы выражения и представления идеи. Язык рассматривается как бытие, как то, что испытывается «бытием», на основе этого обосновывается изначальное неразрывное единство, взаимосвязь и взаимообусловленность языка, бытия и человеческого существования. Рассматривая язык как способ приобщения к бытию, М. Хайдеггер осуществляет деструкцию языка метафизики, его субъект-объектной структуры, противопоставляя ему подлинный, бытийный язык, который не является простым средством передачи информации и не репрезентируется в текстах современной культуры, но, в то же время, «просвечивает» в них. В отличие от метафизического, подлинный язык не имеет логической структуры, не подвластен синтаксису, пунктуации и грамматике и не выступает инструментом власти и подавления. В связи с этим в центре внимания онтологической герменевтики М. Хайдеггера находилась проблема понимания и интерпретации. В противовес субъективизму и психологизму, он рассматривает понимание онтологически, как способ бытия человека, не метод познания, а «умение быть в мире», в определенном жизненном контексте. Поэтому понимание и язык не могут быть нейтральными, независимыми от опыта, конкретного контекста, идеи, понимание всегда «настроено», т.е. зависит от окружающей среды, в которую оно погружено.

В параграфе показано, что дальнейшее исследование сущности и роли идей в контексте философской герменевтики было продолжено и развито Х.-Г. Гадамером, который рассматривал понимание не только в контексте онтологии и гносеологии, но и антропологически, аксиологически, как способ существования познающего, действующего и оценивающего человека. Понимание, как универсальный способ освоения мира, рассматривается Гадамером в контексте «опыта» жизни, мира, любой сферы освоения реальности. При этом решающая роль в формировании опыта принадлежит языку, который задает основные схемы ориентации человека в мире не только в виде явных, артикулированных форм, но и допонятийных, дорефлексивных, которые реализуются на уровне «предпонимания», «преднамерения», «предусматривания», «предвосхищения», «предмнения» и т.д. Пытаясь преодолеть односторонность классической теории познания, инструменталистского подхода к пониманию мышления и языка, Гадамер вводит понятие «практической разумности», в котором соединяет гносеологическую и антропологическую составляющие познавательного процесса, отношения человека к миру. Правота прагматизма, с точки зрения Гадамера, состоит в преодолении формального отношения к смыслу высказывания. Развивая этот подход, он, анализируя герменевтическую функцию высказывания, отмечает, что если отвлечься от теоретического соотношения вопроса и ответа в науке и обратиться к конкретным ситуациям, то при этом расширяется сущность высказывания, идеи как теоретического уровня познания.

?????9?R

-В третьем параграфе второй главы «Амбивалентность и конвергентность идей аналитической и «континентальной» философии ХХ в.» дана характеристика эволюции взглядов основных представителей аналитической философии – Л. Витгенштейна, У. ван О. Куайна, Д. Дэвидсона, Х. Патнэма. В параграфе показано, что в «Логико-философском трактате» Витгенштейн развивал идеи Г. Фреге и Б. Рассела об «атомарных фактах», которые представляют собой соединение объектов, а их совокупность и есть мир. Однако уже в «Логико-философском трактате» Витгенштейн ставит проблему контекстуальности языка и выраженных в нём идей. В дальнейшем, особенно в «Философских исследованиях», в так называемом «позднем» периоде своей деятельности, Витгенштейн переходит с позиций логического позитивизма на лингвистический анализ естественного языка, так как требования «кристальной чистоты логики», к которой мы стремимся, по его утверждению, недостижимы. Контекстуально-игровой подход Витгенштейна к пониманию природы и сущности языка, его соотношения с мышлением позволяет рассматривать идею как форму выражения мысли в многозначности ее проявления. Идея в философских исследованиях Витгенштейна предстает в контексте выразительных возможностей языка, «логического пространства», «языковой игры», «семейного сходства», значения как употребления, теории речевых актов. Кроме того, роль и значение идеи, как концептуального уровня познания и деятельности, связаны у Витгенштейна с пониманием роли и значения философии как критики, «терапевтической» деятельности по прояснению мыслей.

В работе показано, что У. ван О. Куайн, испытывая первоначальное влияние прагматизма и идей логического позитивизма, впоследствии выступил с критикой неопозитивистского разграничения аналитических и синтетических (эмпирических) предложений, а также редукционистского тезиса, рассматривающего осмысленное предложение как конструкцию из терминов, указывающих на непосредственный чувственный опыт. Причиной подобных заблуждений, с его точки зрения, является рассмотрение идей науки изолированно, вне контекста целостной языковой системы или теории. В противовес такому подходу к пониманию истинности идей науки, он выдвигает концепцию, суть которой состоит в том, что проверке на истинность подлежат не отдельные идеи, предложения и гипотезы, а система их взаимосвязи. Именно такой синтез обусловливает устойчивость теории при ее соотношении с опытом, конвенциональную способность к самокоррекции.

В параграфе обосновано, что определенный вклад в разработку современной теории познания внес и представитель неклассической аналитической философии Д. Дэвидсон. Проблема идеи как концептуального уровня познания ставится им в контексте анализа логических проблем естественного языка и философско-психологических вопросов описания и истолкования человеческих действий, истины и ее интерперетации. Исследуя проблемы познания как коммуникации, Дэвидсон утверждает, что интерпретация отдельного предложения обусловлена способностью понимания человеком языка как единой концептуальной системы. Соединяя формально-логический подход к пониманию языка, его шаблонам умозаключений и струн, которые образуются логическими константами, с методом интерпретации, Дэвидсон по-новому ставит проблему приложения к естественным языкам формальных методов, которые с успехом применяются в синтаксисе, где одна и та же модель работает для целого ряда говорящих. Однако формализация рассуждений не может служить средством, при помощи которого индивид может приспосабливать свои теории интерпретации к потоку новой информации. Поэтому основные проблемы своей радикальной теории интерпретации Дэвидсон разрабатывает в контексте взаимосвязи семантического значения предложений с индивидуальными и социальными структурами убеждений, идей, верований, желаний, целеполаганий, намерений.

В работе обосновывается, что критика классической эпистемологии, классического этапа аналитической философии была дана также в философии Х. Патнэма, ставившего широкий спектр проблем – от философского осмысления достижений логики, естественных наук до методологии науки, эпистемологии, философии сознания, языка и этики. Разрабатывая идеи «новой теории референции», направленной против традиционного представления о соотношении значения и смысла, Патнэм утверждал, что смысл не определяет и не обеспечивает систематически референцию важнейших категорий языковых выражений, тогда как значение, как совокупность нескольких компонентов, представляет собой «вектор», в котором отражаются различные аспекты употребления данного термина. Развивая концепцию «внутреннего реализма», Патнэм говорит о необходимости «реализма с человеческим лицом», а также «естественного реализма», отказа от картезианского понимания природы ментального как области взаимодействия между когнитивными способностями человека и внешнего мира. С его точки зрения, чувственный опыт не представляет собой пассивной реакции и регистрации объектов сознания, а является переживанием живым существом в опыте различных сторон мира. Роль идеи, как концептуального уровня познания, анализируется Патнэмом в контексте соотношения позиций интернализма и реализма в процессе познания. Давая характеристику интернализма, с точки зрения которого научное знание и стандарты его обоснования должны быть полностью независимы от социокультурных условий, Патнэм не отождествляет его с легковесным релятивизмом, позицией – «годится все».

Таким образом, амбивалентность логического и контекстуального подходов Витгенштейна, критика классической теории познания и теории культурного нигилизма Куайна, соединение формально-логического подхода с методом интерпретации Дэвидсона, теории «референции как подобия» и «новой теории референции» Патнэмом позволяют сделать вывод, что аналитическая и «континентальная» философия ХХ в. в конечном итоге не противоречили, а развивали, взаимодополняли друг друга в постановке и решении проблем соотношения науки и философии, логических и контекстуальных подходов, идей классической и неклассической теории познания.

В третьей главе «Социокультурная природа идеи» показано понимание идеи в теории коммуникативного действия; регулятивная природа и роль идей в традиции прагматизма; трансформация социальных идей марксизма в современной европейской и восточной философии.

В первом параграфе третьей главы «Место идеи в теории коммуникативного действия» дан анализ философии Ю. Хабермаса, главной темой, концептуальной идеей творчества которого становится теория коммуникативного действия. Философским основанием его теории явился анализ проблемы соотношения познания и интереса, утверждение о том, что в эмпирико-аналитических науках в ее решении делается упор на теоретическую установку. В противоположность этому, историко-герменевтические науки, имеющие дело со сферой преходящих вещей и простого мнения, не сводимы к этой традиции. Признавая роль и значение эмпирико-аналитических идей, методов и наук, Хабермас, вместе с тем, выступил против монологического понимания научности, догматического эмпиризма. Синтезирующий подход Хабермаса к интерпретации научного познания позволил соединить идеи логического, сциентистского и несциентистского его понимания. Чисто когнитивное, некоммуникативное языковое употребление проясняет отношение между предложениями и миром, тогда как коммуникативное – не только выражает чего-либо, но и сообщает это «чего-либо» «кому-либо». Таким образом, теория коммуникативного действия Хабермаса представляет собой не простое дополнение к критической теории общества, а саму критическую теорию, основные концептуальные идеи которой играют не только диагностическую, но и конструктивно-прогностическую роль в анализе главных социокультурных проблем современности.

Далее в работе исследовано развитие теории коммуникации К.-О. Апелем, который пытался осуществить «трансформацию» основных идей трансцендентной философии на основе трансцендентально-герменевтического понимания языка. Развивая идеи кантовского трансцендентализма, а также герменевтическую традицию Хайдеггера и Гадамера, Апель разрабатывает проблемы интерсубъективности сознания, обоснования трансцендентальной философии, прагматики. Ответ на вопрос о сущности и роли трансцендентального субъекта науки должен быть, с его точки зрения, опосредован реальными достижениями философии нашего столетия, а именно – пониманием трансцендентального достоинства языка, а тем самым – языкового сообщества. Говоря о недостаточности для обоснования априорной интерсубъективной значимости некоторых идей и теорий наглядной очевидности индивидуальных феноменов, Апель утверждает, что для такого обоснования требуется, чтобы она была сопряжена посредством прагматико-семантических правил с «некоей языковой игрой», т.е. возведена на уровень парадигмы языковой игры в духе позднего Витгенштейна. Современная эпистемология, объединяющая основные идеи классической теории познания, кантовской критической философии, логического и критического позитивизма, с точки зрения Апеля, в вопросе обоснования возможности и значимости науки, должна соединить идеи релятивистской герменевтики, признающей плюрализм монад языковых игр, и догматико-объективистской критики, не допускающей никакого действительного диалога. Одним из направлений, реализующих этот консенсус, явилась прагматическая философия ХХ в., в которой идея рассматривалась как инструмент взаимодействия с внешним миром.

Во втором параграфе третьей главы «Регулятивная природа и роль идей в традиции прагматизма» показано, что представители прагматизма противопоставили классической постановке философских проблем новый тип мышления, исходящий из специфического понимания человеческого действия, механизмов сознания, мыслительных структур, обеспечивающих продуктивное действие. Одним из основоположников данного направления явился Ч.С. Пирс, который, критикуя крайности инструментализма и релятивизма, рассматривал развитие науки как «кумулятивно-конвергирующий» процесс, в ходе которого формируются общие структуры отношений между исследуемыми явлениями и происходит накопление уточняющих параметров, описывающих данную структуру. Признавая и анализируя роль и значение в достижении истинного знания методов упорства, авторитета и априорности, Пирс отдает предпочтение научному методу, так как, хотя наши ощущения так же различны, как различны наши отношения к объектам, все же возможно, используя законы восприятия, с помощью рассуждения установить, каковы вещи в действительности и поистине. Классические идеи прагматизма, заложенные . Пирсом и развитые У. Джеймсом и Дж. Дьюи, в 30 – 60 г.г. ХХ в. были критически преодолены неопрагматическими теориями в рамках англосаксонской аналитической традиции К.И. Льюсом, У. ван О. Куайном, Н. Гудменом. Однако в 80 – 90-х г.г. ведущие американские философы возвращаются к изначальной трактовке прагматизма как широкой доктрины, имеющей не только методологическое, но и мировоззренческое значение. Особая роль в реализации этой задачи принадлежит Р.Рорти, который, называя свою концепцию метафилософской и выступая против основных идей классической эпистемологии и метафизики, пытался соединить идеи неопрагматизма, постницшеанства и историзма.

В параграфе показано, что Рорти выступил с критикой претензий классической философии и науки на достоверное знание. Критикуя идущую от античности к Просвещению установку на поиск объективной истины ради неё как таковой, он выступает против бинарной оппозиции «подлинного знания» и «мнения». Пытаясь соединить классический прагматизм и «лингвистический поворот» позитивизма с позицией неопрагматизма, Рорти говорит о грядущем наступлении пост-философской культуры. Исходя из такой характеристики неклассической философии, он разрабатывает «прагматическую герменевтику», изучающую зависимость интерпретации «текста» от потребностей интерпретатора или сообщества, к которому он принадлежит. Таким образом, понимание идеи в контексте прагматической традиции направлено против интерпретации ее как совершенного знания, абстрагированного от внутреннего, субъективного. Идея в таком понимании, как и язык в целом, рассматривается как инструмент, координирующий наше поведение, взаимосвязь внешнего и внутреннего.

В третьем параграфе третьей главы «Трансформация социальных идей марксизма в современной европейской и восточной философии» исследована эволюция одной из основных идей философии марксизма на примере понятия государства, его роли и значения в развитии общества. В теории марксизма была высказана идея о том, что государство есть организованная совокупная власть имущих классов, направленная против эксплуатируемых масс, и что общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит государственную машину в музей древностей. Однако, Ленин, поддерживая, развивая и корректируя эти идеи марксизма в зависимости от их реализации на практике, писал о том, что можно говорить лишь о неизбежном отмирании государства и подчеркивал длительность этого процесса. Действительно, история развития капитализма и социализма в XX в. показала, что государство остается не только основной формой управления и организации общественной жизни, но и способом разрешения социальных противоречий, поэтому идея государства все более предстает как идея социального государства, являясь одной из центральных в развитии западноевропейской либерально-демократической мысли в ХХI в.


загрузка...