Карикатура как жанр политического дискурса (05.04.2010)

Автор: АРТЕМОВА Евгения Александровна

Политическая карикатура может выполнять иллюстративную функцию, выступая в качестве приложения к буквенному тексту газетной или журнальной статьи.

Все функции, выполняемые политической карикатурой, являются частным проявлением основных функций политического дискурса, рассмотренных выше. Социальная функция политической карикатуры отражает контролирующую и побудительную функции политического дискурса. Функция культурной памяти, творческая, и иллюстративная функции политической карикатуры входят в поле таких функций политического дискурса, как функции интерпретации и ориентации. Сатирическая и эмотивная функции политической карикатуры являются отражением агональной, контролирующей и побудительной функций, а также функций интерпретации и ориентации.

Концепция автора политической карикатуры предполагает критическое или негативное отношение художника (или газеты/журнала, заказывающего работу) к изображаемым на карикатуре политическим событиям и их участникам, а также его желание представить персонажей в комической манере. Концепция адресата политической карикатуры подразумевает, что адресат владеет необходимым фоновыми знаниями, в том числе информацией о политических событиях "текущего дня", знает основных действующих политиков, как в своей стране, так и в мировом масштабе.

Событийное содержание представляет собой сообщение (в комической форме) о текущем политическом событие, или об уже произошедшем (чаще всего художник обращается к недавним событиям, так как общество еще не успело их забыть, а также к прецедентным феноменам). Событийное содержание политической карикатуры предполагает воздействие на эмоции адресата, представленного массовой аудиторией и на эмоции адресата – объекта осмеяния политической карикатуры.

Предметом жанра политической карикатуры является злободневное общественно-политическое событие (например, избирательная кампания или политический скандал, связанный с личной жизнью политика), отраженное в сатирическом изображении объектов, к нему причастных, а также в умышленно искаженном представлении их высказываний.

Фактор коммуникативного будущего (как один из жанроообразующих признаков политической карикатуры) предполагает возникновение у адресата, представленного массовой аудиторией, критического или негативного отношения к персонажам и событиям карикатуры (подобного отношению автора карикатуры к героям своего произведения). Данное отношение ведет к попаданию среднего обывателя, интересующегося политикой, под манипулятивное влияние сторонников одних политических сил, с одной стороны, и освобождению его от воздействия сторонников других политических сил на его мировоззрение, с другой стороны.

Языковое воплощение данного жанра находит свое место в использовании разнообразных стилистических средств в рамках карикатуры: цитации, квазицитации, аллюзии, авторского преобразования фразеологического оборота, каламбура, метафоры, иронии и антитезы.

Портретное изображение, аллюзия и квазиаллюзия на известных политических деятелей, а также аллюзия (квазиаллюзия) на события, происходящие на политической арене, представляют собой графическое воплощение жанра политической карикатуры. Изобразительный компонент политической карикатуры часто содержит такие стилистические приемы, как метонимия, синекдоха, метафора, ирония, антитеза, анимализация, персонификация. Анализ карикатур показывает, что креолизованный текст нисколько не уступает вербальному художественному произведению с точки зрения использования в нем разнообразных стилистических приемов, которые имеют место, как в вербальном ряде, так и в видеоряде, что само по себе необычно и ведет к усилению подразумеваемого и прямо не выраженного смысла.

Глава третья. Понимание политической карикатуры в межкультурном аспекте.

3.1 Проблема понимания и интерпретации текста и знака.

Проблемы понимания активно разрабатываются психологами, философами, специалистами в области коммуникации, компьютерной лингвистики и т.д. (см. работы Ф. де Соссюра, М.С. Выготского, А.А. Леонтьева, А.Р. Лурии, И.А. Зимней, А.А. Залевской, Р. Водак, Н.И. Жинкина, Т.А. ван Дейка, В. Кинча). Понимание (определяемое как когнитивная деятельность, результатом которой является установление смысла некоторого объекта (обычно текста или дискурса) – "Словарь когнитивных терминов", 1997), и в частности, понимание политической карикатуры представляют собой сложный и многомерный процесс.

Понимание есть освоение мира человеком и самовыделение человека как познающего субъекта, понимание — это важнейшая когнитивная операция. "Понимание — это присвоение знания и обращение его в составную часть психологического механизма, регулирующего деятельность в соответствии с требованиями практики, в результате понимания знание становится частью внутреннего мира личности и влияет на регуляцию ее деятельности" (Брудный, 1998:26). Понимание возникает в ситуации познавательного и коммуникативного затруднения, вызванного различием между имеющимся и новым опытом, между собственным опытом и опытом других людей.

Ю.Б. Борев определяет понимание текста как “завершающий этап коммуникации, начинающейся с творческого акта, с авторского самовыражения, с запечатления себя в определенном типе деятельности, в высказывании в тексте, которые нацелены на передачу мыслей, чувств, целей, информации от коммуникатора к реципиенту»; это также “вчувствование в духовный мир другого человека”, процесс сопереживания его чувств, намерений и мыслей (Борев, 1985:37-38). Н.И. Жинкин трактует понимание как перевод с общенационального языка на язык интеллекта (Жинкин, 1982). Понимание осуществляется через призму человеческих эмоций, что позволяет В.И. Шаховскому говорить об эмоциональном понимании (Шаховский, 2001:16).

Понимание требует усилий и этим отличается от узнавания, направлено на раскрытие замысла и этим отличается от угадывания, является внутренним достоянием человека и этим отличается от программируемой реакции (Карасик А.В., 2001).

Всякое понимание интерпретативно и интерпретация нового опыта рассматривается как обязательный элемент понимания (Дейк, 1985; Водак, 1997). Т.А. ван Дейк и В. Кинч подчеркивают, что понимание включает в себя не только обработку и интерпретацию воспринимаемых данных, но и "активацию и использование внутренней, когнитивной информации" (Дейк ван, Кинч, 1988:157-158).

Под интерпретацией в литературе по когнитивной лингвистике понимается "когнитивный процесс и одновременно результат в установлении смысла речевых и/или неречевых действий", в широком смысле интерпретация состоит в "установлении и/или поддержания гармонии в мире интерпретатора, что может выражаться в осознании свойств контекста речи и в помещении результатов такого сознания в пространство внутреннего мира интерпретатора" (Кубрякова, 1997:31). Объект интерпретации, соответственно, подвергается реконструкции (восстанавливается путь, которым он создавался), а "уровень информативной насыщенности и информативной определенности знака прямо пропорционален имеющемуся у интерпретатора опыту" (Кравченко, 2001:80). Чем меньше у интерпретатора знака фоновых знаний о среде, в которой осуществляется речемыслительная деятельность отправителя знака, тем меньше объем импликаций, которые этот знак способен вызвать. Социальная и личностная мотивации автора также зачастую включаются в процесс реконструкции.

Возможность существования множества интерпретаций языковых, квазиязыковых, метафорических и символических объектов, текстов, что связано, в частности, с их неполнотой, незавершенностью, лексической и текстуальной полисемией, в существовании скрытых довербальных и дорефлексивных феноменов и неявных идей, ставит проблемы автора и текста, вероятностного характера знания, возможность оценки интерпретативного знания с точки зрения истинности.

Обращаясь непосредственно к интерпретации текста, мы придерживаемся тезиса о том, что тексту присуща множественность смыслов: "у него не просто несколько смыслов, но … в нем осуществляется сама множественность смысла как таковая – множественность неустранимая, а не просто допустимая" (Барт, 1994:417).

Известно, что восприятие текста, равно как и его создание, хотя и отличаясь по своей направленности от последнего (порождение текста характеризуется общей направленностью "от мысли к тексту", а процесс восприятия имеет обратную направленность "от текста к мысли" (Каменская, 1990:126)), требует значительной активности и подготовки. Подобное явление связано, на наш взгляд, со способностью искусства в целом, и художественной литературы, в частности, концентрировать на небольшом участке текста большое количество информации.

М. Бирвиш трактует непонимание как конкретный тип понимания, при котором слушатель приписывает знаку внутреннюю репрезентацию, отличающуюся на одном или нескольких уровнях от того, что имеет в виду говорящий – "различные типы непонимания представляют дополнительную иллюстрацию уровней понимания" (Бирвиш, 1988:97).

А.В. Карасик, исследуя лингвокультурные характеристики английского юмора, выявляет несколько типов непонимания (Карасик, 2001). Первый тип — это непонимание вследствие нежелания выйти за рамки привычных схем "мыследействия", нежелание учитывать внутренний мир другого человека. Второй тип непонимания (ошибочного понимания) прямо противоположен первому — это ненормальное стремление в любом высказывании увидеть скрытый смысл. Если общение ведется в серьезной тональности, то адресат c маниакальным упорством выискивает в любом высказывании обидный для себя смысл, в юмористической тональности общения в таких случаях имеет место эвфемистическая замена определенных запретных тем произвольными знаками (например, что бы ни говорилось, адресат подразумевает интимные отношения, на эту тему существует множество плоских шуток). Третий тип непонимания представляет собой результат коммуникативного сбоя вследствие ошибочной интерпретации как текста, так и ситуативных ключей общения, распространяется на большинство разнообразных коммуникативных затруднений, и в реальном общении именно этот тип непонимания юмора встречается наиболее часто. Если первый и второй типы непонимания граничат с отклонениями в психике (шизофреническое толкование текста в первом случае и маниакальное стремление обнаружить подвох во втором), то третий тип непонимания — это естественное обычное поведение людей (Карасик, 2001).

Многими авторами неоднократно отмечалось неадекватное понимание многими читателями того или иного произведения, а также тот факт, что содержание художественного текста раскрывается разным читателям не в равной степени. Подлинно глубокое аналитическое чтение, замечающее подтекст и тончайшие оттенки смысла обеспечивается не только художественными достоинствами самого текста, но и подготовленностью читателя. И. В. Арнольд отмечает, что в процессе познания человек опирается на уже известное ему, поэтому всегда существует опасность, что человек прочтет в тексте не то, что там написано, а то, что они ожидает там прочесть (Арнольд, 1974). Базу для понимания текста реципиентом составляет "совпадение концептуальных систем автора и воспринимающего, но поскольку полное совпадение таких систем в принципе невозможно, полного совпадения проекций…текста у автора и читателя не может быть" (Залевская, 2001:66). Очевиден тот факт, что изменение предложенной писателем модели мира неизбежно. Коды писателя и читателя совпадать не могут, тем более, что тезаурусы и коды читателей меняются, а само произведение остается неизменным во времени, поэтому читатель должен многое угадывать, основываясь на собственном опыте и понимании нормы текста.

3.2 Особенности интерпретации политической карикатуры в межкультурном аспекте.

Современные научные исследования показывают, что лишь 30 % сообщаемой информации понимается, остальная ее часть теряется в процессе коммуникации (Сухих, Зеленская, 1998:52). Таким образом, вероятность неадекватного или ложного восприятия политической карикатуры носителями "своей" культуры достаточно высока. Логично предположить, что проблема понимания смысла текста в значительной степени возрастет в процессе межкультурной коммуникации (например, если карикатуры – продукт одной культуры (например, американской) будут интерпретироваться носителями иной культуры (например, российской)). Эта проблема обусловлена культурно-языковыми различиями, характеризующими межкультурную коммуникацию. Это объясняется тем, что в основе мировидения и миропонимания каждого народа лежит своя система социальных стереотипов и когнитивных структур (базисных единиц, представляющих собой форму кодирования и хранения информации в сознании человека (Красных, 1998: 47)). Это означает, что сознание человека всегда этнически обусловлено (Леонтьев, 1993:20).

Проблемы в межкультурной коммуникации обусловлены различием в культурной памяти представителей разных культур: "объем общей памяти будет больше для представителей одной культуры, нежели для членов разных культурных групп. Помехами межкультурной коммуникации может стать недостаток знаний об определенных культурно-исторических событиях, личностях и понятиях, их разная оценка, отсутствие памяти об исторических контекстах употребления идиом и т.д." (Леонтович, 2002:39). О.А. Леонтович выявляет следующие виды помех, возникающих при межкультурной коммуникации: физиологические, языковые, поведенческие, психологические и культурологические (Леонтович, 2002). Последние представляют для нашего исследования наибольший интерес. К культурологическим помехам О.А. Леонтович относит: различия менталитетов и национальных характеров, расхождения в языковых картинах мира (включая восприятие времен и пространства), коммуникативную асимметрию, действие культурных стереотипов, различия в ценностных ориентирах, несовпадения культурно-языковых норм, расхождения в пресуппозициях и фоновых знаниях, культурно-специфические различия в приписываемых языковым единицам коннотациях, неодинаковое восприятие юмора, различия в коммуникативных стратегиях, специфические формы и средства невербальной коммуникации, используемой в разных культурах (Леонтович, 2002:315-316).

Подчеркнем, что к межкультурным сбоям приводят несовпадения семиотических систем на разных уровнях языка и культуры. Значимыми для межкультурной коммуникации являются все виды знаков, употребляющиеся на вербальном (фонетическом, грамматическом и лексическом) и невербальном уровнях, то есть все разновидности кодификации в контактирующих культурах.

"Сложность межкультурной коммуникации заключается в том, что адресат А кодирует в контексте сообщение, используя пресуппозиции и фоновые знания, присущие его культуре, в то время как адресат В декодирует сообщение, используя другой набор пресуппозиций и фоновых знаний. Декодирование информации фактически представляет собой новое кодирование, то есть перевод информации на собственный код" (Леонтович, 2002:66). Декодирование невербальных сообщений также зависит от того, насколько состыкуются соответствующие коды в контактирующих культурах. Использование как кода невербальных сообщений также требует определенного уровня культурной компетенции со стороны реципиента. Понятие культурной компетенции во многом совпадает с понятием культурной грамотности и "предполагает понимает пресуппозиций, фоновых знаний, ценностных установок, психологической и социальной идентичности, характерных для данной культуры" (Леонтович, 2002:77). Однако объем культурной грамотности состоит не только из культурно-специфической информации, но и информации о мире в целом (Леонтович, 2002). Таким образом, даже если адресат может расшифровать эмоциональную сторону невербального сообщения, "важная часть передаваемой информации может оказаться за кадром (например, привязка музыкального произведения к определенному историческому периоду, авторство, культурные ассоциации)" (Леонтович, 2002:67). Подобные проблемы возникают и при декодировке зрительных образов.

Для выявления специфики понимания политической карикатуры в межкультурном аспекте нами был проведен эксперимент, охватывающий анализ интерпретаций 60 американских и английских политических карикатур российскими студентами (ВГПУ), владеющими английским языком, и сравнение степени их понимания со степенью понимания тех же карикатур контрольной группой представителей американской культуры. В данную группу вошли преподаватели английского языка и литературы, граждане, занимающиеся религиозной деятельностью и домохозяйка.

Для облегчения процесса интерпретации карикатур испытуемым была предложена следующая схема, указывающая основные направления, которых следовало придерживаться.

СХЕМА ИНТЕРПРЕТАЦИИ:

Способность связать события на карикатуре с реальными политическими событиями;

Узнавание прецедентных феноменов, ссылки на которых имеются в карикатуре. При интерпретации политической карикатуры целесообразно разделение прецедентных феноменов на политические и несвязанные с миром политики;

Способность уловить предмет критики и осмеяния.

В ходе эксперимента и при анализе его результатов учитывалось, что понимание креолизованного текста в межкультурном аспекте отлично от понимания буквенного текста, что связано с актуализацией феноменологических когнитивных структур не только через языковую проекцию, но и через визуально-пространственные образы. Другими словами, политическая карикатура создается при помощи языкового кода и кода визуального. Словесный ряд карикатуры кодируется языком, а видеоряд кодируется визуальными кодами.

Отнести визуальные образы наравне с буквенным текстом к феноменам коммуникации позволяет семиотический подход, образующий отдельную область научных изысканий – семиологию визуальной коммуникации, которая оперирует такими понятием как "код" (Эко У., 1998). Визуальные тексты или тексты, в состав которых входит изобразительные компонент, представляют особую область знаний, важность изучения которой возрастает по мере усиления роли массовой коммуникации в обществе. Профессор Мориарти в своем исследовании по визуальной семиотике отмечает: "Visual texts are an important area of analysis for semioticians and particularly for scholars working with visually intensive forms such as advertising and television because images are such a central part of our mass communication sign system" (Moriarty, 1995).

Семиология визуальной коммуникации допускает, что в основе всякого коммуникативного акта не обязательно лежит код словесного языка или ему подобный, то есть визуальная семиотика коррелирует не столько с лингвистикой в чистом виде, сколько с когнитивной лингвистикой. Под "кодом" понимается система знаков (символов) и правила их сочетания, причем эти правила разделяются большинством членов культуры, а сама система знаков используется для генерирования и передачи значения внутри культуры и для нее (Fiske J., 1987; Эко У., 1998).

Кроме чисто языкового кода и ряда визуальных кодов (технического репрезентативного, иконического и иконографического) в пространстве политической карикатуры (и вербальной, и в невербальной части) также действуют социальный, культурный, стилистический и идеологический коды. Их сочетание создает текст карикатуры, при этом между некоторыми кодами действует механизм включения, где один код использует в качестве означающих означаемые другого кода более простого уровня.

В ходе проводимого эксперимента удалось выявить особенности понимания политической карикатуры с учетом сложной системы кодирования текста.

События, отображаемые в политической карикатуре, первоначально кодируется социальными кодами (Fiske J. 1987), которые распадаются на визуальный социальный код (реальная внешность участников события, одежда, поведение, жестикуляция и обстановка, в которой происходят события) и языковой социальный код (языковые личности реальных участников события, тексты масс-медиа, в которых обсуждаются события и их участники, названия общественных организаций).

В качестве примера социального кода рассмотрим сюжет карикатуры № . Сюжет основан на существовании реальных персонажей и объектов реальности:


загрузка...