Отечественная историография экономической истории России начала ХХ века (04.04.2011)

Автор: Ланской Григорий Николаевич

Вместе с тем выбор конечной хронологической границы экономической жизни страны в обозначенный период не выглядит научной проблемой, имеющей принципиальное значение. В силу масштабности территории Российской Империи и, следовательно, неодинаковой обеспеченности ресурсами хозяйственного развития точное определение времени утверждения капиталистической системы производственных отношений и ее последующей трансформации в наиболее развитые (прежде всего, монополистические) организационные формы не представляется возможным. Типичной чертой экономики большинства регионов являлось сочетание в различной пропорции традиционных элементов, сложившихся еще в феодальную эпоху, и инновационных элементов, свидетельствовавших о приближении к повсеместному распространению индустриального типа хозяйства.

Несмотря на то, что течение многих десятилетий отечественная историография экономической истории России начала XX века базировалась на утверждении о том, что период, последовавший за Октябрьской революцией 1917 года и Гражданской войной, стал временем форсированного построения социалистической системы общественно-экономического развития, реальная оценка проходивших во второй половине 1920-х – 1930-х годов свидетельствует об обратном. Активное вмешательство большевистского государства на складывавшуюся практику производственных отношений, широкое применение внеэкономического способа распределения материальных благ в обществе свидетельствовали о том, что общество вопреки принципам «реального социализма» и тем более коммунизма не становилось более свободным. Сформированная И.В. Сталиным и его соратниками экономическая политика скорее представляла собой реставрацию существовавшего в России начала XX века государственно-монополистического капитализма, чьи мобилизационные возможности по аналогии с периодом Первой мировой войны оказались не беспредельными.

Не претерпел в период второй половины 1920 – 1930-х годов качественных изменений и механизм осуществления хозяйственных преобразований, являвшийся характерным для периода, предшествовавшего революционным событиям 1917 года. Этот механизм включает в себя совокупность средств административного воздействия органов государственной власти на различные сферы экономической жизни, оказывающиеся в зависимости от политической конъюнктуры объектом приоритетного внимания. Следует подчеркнуть, что в периоды, когда властные структуры Российской Империи возглавляли объективно оценивающие складывавшуюся хозяйственную ситуацию и прогрессивно мыслившие руководители (прежде всего, широко известные С.Ю. Витте и П.А. Столыпин), государству удавалось вносить полезный вклад в совершенствование экономики. Проходившие практически на всем протяжении 1830 – 1890-х годов индустриализация и связанные с нею инфраструктурные изменения в сферах транспорта, финансово-кредитного обращения и технологий; начавшаяся в 1906 году аграрная реформа, направленная на культивирование практики сельского предпринимательства были во многих отношениях инициированы этими представителями политической элиты и в необходимой мере координировались ими. В результате подтверждаемое объективными количественными показателями интенсивное экономическое развитие России в период с середины XIX века до наступления Первой мировой войны и дальнейших социальных потрясений было продуктом совместных усилий органов государственной власти и активных в хозяйственном отношении слоев общества.

Конечно, наблюдавшийся процесс эволюции производственных отношений и становления новых производительных сил не был лишен внутренних затруднений и колебаний. Однако Россия с точки зрения проявлений подобной нестабильности не являлась исключением по сравнению с западноевропейскими государствами и поэтому значение социального фактора в осуществившихся революционных событиях не следует преувеличивать, как это делалось отчасти по идеологическим причинам в рамках ленинской концепции экономического развития России и ее наиболее ортодоксальной интерпретации, которая была представлена во второй половине 1930-х годов. На наш взгляд, не сам развивавшийся процесс утверждения капиталистических отношений, а управлявшая им политическая надстройка оказалась неподготовленной и неадекватной тому способу модернизации, который был применен в отечественной исторической практике.

Этот способ был характерным для стран, которые можно условно отнести к так называемому «второму эшелону» модернизации. Процесс внедрения передовых форм капиталистического хозяйства, как известно, определялся в них не высоким уровнем общественной сознательности и готовности мобилизовать все свои практические и духовные способности для проведения необходимых преобразований, а поступавшими из высших эшелонов власти административными импульсами. Даже в тех случаях, когда у профильных государственных учреждений и их руководителей возникала особенно интенсивная заинтересованность в повышении темпов производства и, особенно, в существенном наполнении бюджета финансовыми средствами, начали сказываться различные тормозящие факторы как сугубо экономического, так и политико-идеологического плана.

В результате очередного воздействия этих факторов, к которым добавилось не вполне удачное для Российской Империи течение Первой мировой войны, возникла революционная ситуация, являвшаяся таковой не только с ленинской, но и, в – целом, с общепозитивистской точки зрения. Ее сущность заключалась в возникшем несоответствии между реальностью социально-экономических отношений и способностью структур государственной власти во главе с императором Николаем II принимать административные решения, адекватные этой реальностью.

Таким образом, с точки зрения социального развития и функционирования государства период начала XX века в России, несомненно, увенчался акцентировавшейся в советской историографии хронологической границей февраля – октября 1917 года. Практика собственно экономического развития была несколько более сложной и неоднородной, вследствие чего в ней возможно обозначение в качестве рубежного периода и конца 1917 – первой половины 1918 года, ознаменовавшегося массовой национализацией производственных объектов, и так называемой «эпохи войн и революций» 1914 – 1922 годов, когда сформировалась и длительное время существовала ситуация своеобразного хозяйственного коллапса, сменившаяся экспериментальными мероприятиями новой экономической политики и так называемой «сталинской модернизацией». При определении начальных и отдельных внутренних хронологических границ изучения экономической истории России начала XX века мы руководствовались представлениями, сформировавшимися в отечественной научной литературе. В ней формирование утвердившейся в период, последовавший за событиями Октябрьской революции 1917 года, концепции хозяйственного развития последних десятилетий существования Российской Империи ассоциируется с появлением работы В.И. Ленина «Развитие капитализма в России», который обоснованно оценивается в качестве основоположника советской исторической науки.

Выбор остальных хронологических рамок исследования, к которым относятся создание Научного совета по комплексной проблеме «Исторические предпосылки Великой Октябрьской социалистической революции» в октябре 1957 года, обусловленный провозглашенным курсом «перестройки» выход сборника «Иного не дано», начавшийся в январе 1992 года процесс кардинальной модернизации страны и 2008-й год, к которому относятся хронологически последние работы историко-экономической тематики о развитии России начала XX века, вряд ли может вызвать сомнения. Указанные факты и события по форме и по существу отразили и одновременно предопределили определенные тенденции в развитии историографического творчества или же, как в случае с 2008 –м годом, представляют разумный рубеж адекватного восприятия значимости

Источниковая база исследования. Источниковая база предпринятого нами исследования была сформирована в соответствии с его предметными и хронологическими границами, а также с принятым в нем за основу пониманием сущности историографии и специфики создаваемых в процессе целенаправленной человеческой деятельности историографических фактов.

Историография является одним из видов профессиональной творческой деятельности человека. Свои представления о прошлом он фиксирует в форме преимущественно письменных свидетельств, являющихся, таким образом, историографическими источниками. Совокупность этих источников, оказавшись востребованной в профессиональной и во многих случаях массовой среде, объединяется в рамках историографического наследия. В любом случае даже невостребованное (например, неопубликованное) свидетельство о прошлом остается историографическим фактом, пока читательская аудитория не обратится к нему как к историографическому источнику и его содержание не будет воспринято как элемент «историографической новизны»

Такое понимание терминов «историография», а также связанных с ним понятий «историографического источника», «историографического факта», «историографической новизны», заложенное М.В. Нечкиной, имеет с точки зрения актуального феноменологического подхода к пониманию сущности различных видов человеческой деятельности и исторического источника очевидные основания. Оно предусматривает определение историографии в качестве продукта культурной рефлексии каждого обладающего личностными чертами (прежде всего собственным мировоззрением члена общества) члена общества и послужило одним из главных обоснований необходимости оформления историографии в качестве самостоятельного направления исторических исследований. Это определение является теоретической основой осуществленного диссертационного исследования и обозначенной в нем сферы изучения.

При этом необходимо отметить наличие и несомненную значимость более узкого, ограниченного научно-информационными рамками определения историографии и включенных в ее содержание историографических фактов, которое было изложено и обосновано К.Н. Тарновским. Рассматривая историографию прежде всего как историю исторической науки, он писал: «Под историографическим фактом мы понимаем авторскую концепцию, с большей или меньшей четкостью и полнотой изложенную в исследовании; в нем, таким образом, доминирует системообразующее и объясняющее знание, полученное в результате анализа исторических фактов». Это определение предметного поля историографии как области научно-исследовательской деятельности сложилось к середине 1980-х годов и было призвано очертить круг наиболее репрезентативных с точки зрения получения нового и объективного знания информационных ресурсов.

Во второй половине 1980-х годов в связи с возникновением в общественном сознании плюрализма в восприятии минувших событий социальной истории появилось более широкое определение для совокупности историографических фактов и, соответственно, для определения предметного поля историографии. В своей статье, опубликованной в 1990 году, С.О. Шмидт писал: «Работа в области историографии в последние годы убеждает в том, что утверждается более широкое понимание этого предмета. Становится все яснее, что историю исторической науки (и шире – развития исторической мысли, исторических знаний) нельзя сводить ни к концепциям (особенно глобально методологического характера или откровенно политической направленности), ни к деятельности только виднейших ученых-исследователей, создателей научных школ, крупных организаторов науки, знаменитых влиятельных публицистов (философов, литературных критиков или политических деятелей), ни к изучению немногих сочинений, охватывающих воздействие и на последующие поколения». В целом, в контексте широкого понимания информационно-познавательной основы историографии С.О. Шмидт пришел к выводу о том, что «историографическим источником можно признать всякий источник познания историографических явлений» .

На наш взгляд, корпус историографических источников особенно применительно к советскому и постсоветскому периодам развития отечественной исторической науки отличается значительной широтой. По существу в его состав можно включить любые свидетельства о развитии исторических знаний, условиях их создания, распространения и восприятия в обществе. В то же время этот корпус не является однородным по своему профессиональному и методологическому содержанию.

В нем, во-первых, выделяются произведения, созданные по принципам научной историографии с опорой на проанализированный авторами массив разновидовых источников и обоснованный методический аппарат. В состав этих изученных произведений вошли опубликованные монографии, брошюры, диссертационные исследования и статьи, посвященные как экономическому развитию России начала XX века в - целом, так и его отдельным отраслевым аспектам – индустриальному, аграрному, кредитно-финансовому, торговому. При отборе этих трудов для изучения и интерпретации мы руководствовались обоснованным указанием ряда специалистов (в частности, А.М. Сахарова), которые полагали необходимым включение в состав историографических источников всех трудов, повлиявших на формирование и развитие концепции по той или иной проблеме. Такой подход является уместным, если при его применении учитывается цель создания и профессиональная квалификация каждого автора и написанного им труда. Обращение к этим опубликованным научным исследованиям позволило проследить формирование и содержание различных, в том числе дискутировавшихся представлений о различных аспектах экономического развития России начала XX века; выявить тенденции и приоритеты выбора источниковой базы научных трудов; определить прослеживавшиеся в творчестве историков традиционные и инновационные черты в формировании методики и – применительно к постсоветской историографии – методологии историко-экономических исследований. Данные исследования условно разделены на две группы: исследования, в которых на концептуально-теоретическом уровне рассматривались различные аспекты хозяйственного развития, социально-производственных отношений и экономической политики в России начала XX века, и труды, посвященные вопросам методологии и методики исторических исследований.

Во-вторых, в состав изученного корпуса историографических источников были включены работы, относящиеся к жанру политической историографии. Они не могут быть признаны в полной мере информационно и методически обоснованными, но в то же время в силу специфики развития отечественной историографии экономической истории России начала XX века их влияние на формирование историографических концепций было неоспоримым и общепризнанным. В числе данных работ в соответствии с особенностями профессиональной подготовки конкретных авторов выделяются группы политико-идеологических и политико-экономических исследований. Именно в этой связи в состав объектов научного исследования нами были включены работы В.И. Ленина, И.В. Сталина, Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина, которые анализировали процессы и явления экономической истории России в контексте своих политических интересов и не ставили перед собой фундаментальных исследовательских задач. Изучение произведений этих авторов (особенно В.И. Ленина и И.В. Сталина) представлялось необходимым в силу того, что, последовательно находясь во главе государства, они создавали для представителей научного сообщества определенную, тотально усваивавшуюся модель профессионального и идеологического мышления. Также в комплекс опубликованных историографических источников нами были включены работы профессиональных социологов, экономистов и специалистов в области политической науки. Обращение к этим исследованиям позволило выявить, как в определенные периоды российской истории (в особенности, в период, связанный с выработкой новой модели экономического и социального развития страны период «перестройки»), именно они оказывали определяющее влияние на эволюцию исторических знаний. Это влияние было сильным и отчетливым при формировании восприятия такого идеологически актуального тематического сюжета, как экономическое развитие России начала XX века. Многие выводы, сделанные представителями смежных по отношению к истории социальных и гуманитарных отраслей науки, позволили расширить границы историографических произведений, укрепить связь их содержания с наметившейся демократизацией политической жизни в стране и обеспечить развитие исследований в обозначенной предметной области.

Помимо значительного, включившего в себя более двухсот работ, массива опубликованных трудов в проведенном исследовании были широко использованы неопубликованные источники. Обращение к ним позволило, во-первых, выявить условия творческой профессиональной жизни исследователей экономической истории России начала XX века. В этой связи были изучены и привлечены для исследования фонды научных и научно-образовательных учреждений: Отделения истории Академии наук СССР, Института истории Академии наук СССР и Института истории Коммунистической академии. Основная часть выявленных и использованных материалов включает в себя стенограммы научных сессий, совещаний, дискуссий и докладов, которые, вследствие своей информационной конкретности и одновременно эмоциональной насыщенности, представляются нам одним из наиболее ценных историографических источников. Во-вторых, изученные документы отразили и зафиксировали те мероприятия (например, празднование десятилетия выхода в свет «Краткого курса истории ВКП(б)» или сессию, посвященную пятидесятилетию советской исторической науки), которые оказали существенное директивное влияние на дальнейшее развитие исследовательской деятельности, параллельно обобщая ее уже достигнутые результаты. Также были исследованы хранящиеся в Архиве РАН личные фонды М.В. Нечкиной, М.Н. Покровского и Л.М. Иванова. В них были отобраны для изучения те рукописные и машинописные тексты, которые тематически связаны с вопросами социально-экономического развития России начала XX века и определением оптимальной методики их изучения. Заслуживает внимания наличие в составе этих фондов рукописей трудов других авторов, на полях которых можно обнаружить оценочные наблюдения фондообразователей. С помощью данных неопубликованных источников удалось выявить как типические, так и специфические черты профессиональной деятельности ведущих отечественных авторов, в сфере внимания которых оказывались проблемы экономической истории России. Перспективными направлениями дальнейшего источниковедческого поиска может стать обращение к личным фондам других исследователей (например, С.М. Дубровского, К.Н. Тарновского) и документам Российского государственного архива новейшей истории, в которых содержатся сведения об особенностях управления историко-научной и научно-образовательной деятельностью в последние десятилетия существования СССР.

Методологические принципы исследования. В основу методологической базы предпринятого нами исследования положено использование принципа историзма, предполагающего объективную оценку и обоснованную актуализацию исторических знаний. Следует отметить, что ключевая для анализа и интерпретации историографических источников проблема совмещения истории и современности нередко решалась и решается применительно к развитию советской и постсоветской историографии экономической истории России начала XX века в одностороннем ключе. Если в период существования СССР развитие этой сферы научного творчества при условии своей генетической связи с усвоением марксистско-ленинского учения и поддержкой партийно-государственной политики признавалось поступательным, то после распада СССР сложился подход, ставящий под сомнение идеологическую нейтральность и, следовательно, научную объективность советской историографии.

На наш взгляд, историзм в восприятии историографических источников предполагает осуществление их интерпретации исходя из особенностей эпохи, в которую они создавались. Речь в данном случае идет о целом комплексе значимых обстоятельств, к которым относятся доступность информационных ресурсов, получающая распространение в конкретный период времени методологическая и методическая база, доступный специалистам диапазон теоретических посылок и суждений и состояние общественного сознания, под которым подразумевается способность адекватно воспринимать новую информацию о прошлом.

Актуализация исторических знаний – это оценка их практической и научной значимости исходя из условий современности. Так, с позиций второй половины 2000-х годов мы можем на достаточно объективных основаниях оценивать процесс развития историографии экономической истории России начала XX века как линейный в смысле последовательного накопления фактических знаний и во многие периоды циклический с точки зрения теоретического осмысления ход творческой жизни. Во второй половине 1980-х годов цикличность сменилась многовариантностью, хотя, по нашему мнению, плодотворность никогда не прекращавшихся теоретических изысканий наложила на развитие профессиональной деятельности своеобразный отпечаток. Как в области общеметодологического мышления, так и на уровне теоретических, предметно-тематических концепций мы можем наблюдать в данном случае ситуацию наличия одной, наиболее плодотворной и реализовавшейся модели понимания рассматриваемых нами событий и других исследовательских подходов, которые, вероятно, еще смогут полностью проявить свой познавательный потенциал и занять доминирующее положение.

На обозначенном сочетании принципов историзма и научной объективности в оценке актуальности исторических знаний нами была применена вся совокупность имеющихся научных методов историографической работы. Во-первых, каждый источник, отобранный для изучения, был проанализирован с феноменологических (дедуктивных) позиций. Во-вторых, он, как и вся совокупность исторических исследований о российской экономике начала XX века, подвергся ретроспективно-методическому осмыслению с позиций нашего понимания научных и социальных условий его создания. В-третьих, работы, посвященные смежным проблемам или написанные в рамках дискуссий по этим проблемам, подверглись сравнительно-историческому анализу. В-четвертых, для определения уровня развития историко-экономических знаний в конкретные периоды монографии, статьи, учебные пособия, доклады, опубликованные или написанные в эти периоды, подверглись системному (индуктивному) анализу. Наконец, в заключительной части работы и отдельных выводах к главам применялся гипотетико-дедуктивный метод, заключающийся в предположении дальнейших перспектив развития исследований по конкретным темам и проблемам. В меньшей степени нами использовался статистический (квантитативный) метод, который, как представляется, более плодотворен при изучении экономических, а не проблемно-историографических данных.

Практическая значимость исследования заключается в том, что оно вводит изучение научных и научно-публицистических работ по проблематике экономической истории России начала XX века в общий контекст развития политической идеологии и общественной мысли в СССР и постсоветской России. Кроме того, проведенное исследование указывает возможности синтеза информации опубликованных и большого, до настоящего времени почти не освоенного массива неопубликованных источников, одновременно отражающих особенности интеллектуального творчества отечественных авторов и организационно-институциональных условий их деятельности.

Данные и выводы диссертационного исследования могут быть использованы при разработке и чтении общих лекционных курсов по истории России XX – начала XXI веков, истории исторической науки, источниковедению отечественной истории, истории экономических учений. Также они могут стать основой для разработки специальных курсов историографической, науковедческой и социально-культурологической тематики.

Апробация работы и выносимых на защиту положений проводилась автором на протяжении последних пятнадцати лет в форме докладов и сообщений на международных и всероссийских конференциях в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова, Санкт-Петербургском государственном университете, Российском государственном гуманитарном университете, Российском университете дружбы народов, Университете имени Ярослава Мудрого (г. Великий Новгород), Костромском государственном университете и других научно-образовательных учреждениях.

По теме диссертации опубликованы монография, 17 статей (в том числе 9 – в изданиях, рекомендованных ВАК), тезисы докладов на научных конференциях. Общий объем публикаций составляет 46,4 п.л.

Текст диссертации обсуждался и рекомендован к защите на заседании кафедры мировой политики и международных отношений РГГУ.

Структура работы обусловлена целью и задачами проведенного исследования. Диссертация состоит из введения, шести разделов, заключения, а также списка источников и литературы.

Во Введении обосновывается выбор темы, определяются ее актуальность и новизна, формулируются цель исследования и его задачи, анализируется степень изученности избранной темы в трех выявленных группах историографических исследованиях, обосновываются объектно-предметная сфера и хронологические рамки проведенной работы, в систематизированном виде обозначается состав и типовое содержание источниковой базы исследования, характеризуются его методологические принципы.

$кой историографических интерпретаций обозначенной в диссертационном исследовании исторической тематики как хотя и взаимосвязанных, но при этом абсолютно самодостаточных и самобытных явлений интеллектуальной культуры, нуждающихся в индивидуальном – феноменологическом – осмыслении.

Во втором разделе – «Основоположники большевизма об особенностях экономического развития России начала XX века» - изложены представления идеологов Октябрьской революции 1917 года и основных теоретиков предусматривавшегося итогами этой революции социалистического строительства об особенностях и итогах экономического развития России начала XX века.

Его первая глава – «Ленинская концепция экономического развития России начала XX века» - представляет систематическое изложение представлений В.И. Ленина о различных аспектах хозяйственной эволюции России в указанный хронологический период, а также на всем протяжении происходившей в стране капиталистической модернизации. В начале главы обосновываются причины, обусловливающие необходимость обращения к ленинскому теоретическому наследию уже в период конца 2000-х годов и его нового восприятия по сравнению с тем пониманием этого наследия, которое вырабатывалось в 1920-1980-х годов и пересматривалось после свержения советской политической системы. Согласно формулируемой авторской точке зрения, они заключаются, прежде всего, в том, что без четкого понимания источников и сущности ленинской концепции экономического развития России начала XX века и, в целом, всего пореформенного периода развития отечественного капитализма невозможно сформировать объективное восприятие теоретического наследия советской исторической науки в этой предметной области. Кроме того, в тексте главы подчеркивается, что положения трех избранных в диссертационном исследовании для изучения работ «Развитие капитализма в России (процесс образования внутреннего рынка для крупной промышленности)», «Империализм, как высшая стадия капитализма» и «Очередные задачи Советской власти» способны сформировать обобщенное восприятие различных, взаимосвязанных между собой аспектов хозяйственной жизни страны. Для обоснования подобного вывода эти положения подвергаются систематическому рассмотрению на протяжении большой части главы диссертационного исследования. В тексте подчеркивается, что главными из них являлись признание многоукладности российской экономики, сформировавшейся к началу XX века, выражавшееся в сочетании архаических и высокоразвитых инновационных элементов; констатация произошедшего в России форсированного перехода к индустриальному типу развития в его государственно-монополистической форме и акцентирование существенных социальных издержек, которыми сопровождался этот переход и преодоление которых могло быть обеспечено только в ходе социалистической революции. В то же время в тексте главы отмечается, что теоретическое наследие В.И.Ленина в области изучения экономической истории России нуждается в критическом осмыслении. Его необходимость обусловлена, во-первых, стремлением данного автора выявлять и анализировать исторические факты, прежде всего, с целью обоснования и отстаивания своих политических взглядов и интересов перед оппонентами и потенциальными соратниками. Подобная тенденция историографического творчества основоположника советского государства хотя и не девальвировала, но в то же время корректировала его ценность.

Вторая глава второго раздела диссертации – «Вопросы экономического развития России начала XX века в трудах Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина» - содержит характеристику взглядов данных авторов на особенности хозяйственной жизни России в периоды, предшествовавший событиям Октябрьской революции 1917 года и последовавший за этими событиями. Значимость и перспективность обращения к содержанию этих взглядов обосновывается тем, что они представляли две различные интерпретации тех перспектив, которые могли обеспечить произошедшие революционные изменения в экономической сфере и в области социального развития. Кроме того, дальнейшее создание и содержательное углубление экономической идеологии советского государства основывалось на своеобразном балансе между концепцией перманентной мировой социалистической революции Л.Д. Троцкого и концепцией Н.И. Бухарина о важности внедрения элементов регулируемого малого предпринимательства в хозяйственную среду в течение всего периода «первоначального социалистического накопления». Этот баланс, проявлявшийся в том числе в рамках сталинской политической концепции, существовал несмотря на то, что авторы обеих концепций, символизировавших соответственно «левую» и «правую» модели социалистического переустройства России, были подвергнуты политической обструкции и последующему физическому уничтожению. На основании изучения широкого круга опубликованных в период 1920 – первой половины 1930-х годов и второй половины 1980-х годов работ Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина в главе делается вывод о том, что оба эти автора подчеркивали общую хозяйственную отсталость России по сравнению с наиболее развитыми в индустриальном отношении западноевропейскими государствами. При этом отмечается, что они видели различные пути преодоления этой отсталости, одни из которых (связанные с установлением универсальных социально-хозяйственных гарантий для трудящихся слоев) были учтены, а другие (заключающиеся в уменьшении бюрократизации административного аппарата государства в политической сфере) были проигнорированы. Историографическая значимость и важность рассмотрения исследований Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина, имевших преимущественно научно-публицистический характер, в контексте развития отечественной историографии экономического развития России начала XX века, обосновывается важностью междисциплинарного подхода к изучению данной проблематики (с позиций экономической, политической и социологической наук) и существенным влиянием их содержания на методологические поиски отечественных исследователей в период «перестройки» второй половины 1980-х годов.

Третий раздел диссертационного исследования – «Экономическое развитие России начала XX века в трудах М.Н. Покровского и историографических дискуссиях 1920 – начала 1930-х годов» - посвящен сформировавшемуся в период 1920 – начала 1930-х годов опыту научного исследования экономической истории России начала XX века, которое, по сравнению с работами Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина, было в большей мере ориентировано на изучение конкретных историко-экономических фактов на постепенно расширявшемся источниковом фундаменте.

В первой главе третьего раздела – «М.Н. Покровский об экономическом развитии России начала XX века» - параллельно рассматриваются два тесно взаимосвязанных объекта изучения – восприятие историко-экономической концепции М.Н. Покровского после его ухода из жизни различными поколениями отечественных историков и сама концепция данного ученого, изложенная в его работах. В тексте главы подчеркивается, что изменения в восприятии творчества М.Н. Покровского по различным (в том числе, объективным) причинам совпадали с этапами эволюции самой отечественной исторической науки и были в этом смысле своего рода зеркальным отражением трансформаций складывавшегося в профессиональном сообществе научного мировоззрения. Так, наиболее критические оценки пришлись на периоды сталинизации второй половины 1930 – 1940-х годов, своеобразной реставрации идеологии сталинизма в конце 1960 – 1970-х годах и утверждения нигилистической оценки советского историографического наследия в 1990-е годы. Наиболее конструктивное отношение к взглядам М.Н. Покровского, включавшее в себя одновременную констатацию их положительных свойств и недостатков, было характерным для короткого периода начала – середины 1960-х годов, на который пришлась наиболее последовательная критика явлений «культа личности» И.В. Сталина. В главе делается вывод о том, что сложившаяся обусловленность оценок историко-экономической концепции М.Н. Покровского общеполитическими обстоятельствами развития советской и постсоветской России являлась препятствием для выработки адекватного понимания ее сущности и значения. Между тем, на основании анализа, прежде всего, неопубликованных работ данного ученого (выбор которых был продиктован стремлением к новизне соответствующих положений диссертации) их значение для разработки научной концепции отечественного экономического развития начала XX века было определено в двух аспектах. Во-первых, последовательно и неизменно отстаивавшаяся М.Н. Покровским теория о торгово-капиталистической сущности происходивших хозяйственных изменений, несмотря на определенную концептуальную ограниченность, отражала основную направленность экономической политики государства, постоянно опекавшего индустриальный и аграрный сектора для удовлетворения своих финансовых нужд, и крупных предпринимателей, закономерно стремившихся к достижению максимально возможного объема прибыли. Во-вторых, данный ученый, проявлявший интерес ко всему процессу исторического развития России, руководил профессиональной подготовкой многих специалистов, которые в дальнейшем обратились, в том числе, к источникам и фактам периода начала XX века.

Вторая глава третьего раздела – «Особенности капиталистического развития России начала XX века в историографических дискуссиях второй половины 1920-х – первой половины 1930-х годов» - содержит развернутый анализ исследований советских ученых данного десятилетия о различных аспектах хозяйственной жизни России в последние десятилетия, предшествовавшие Октябрьской революции 1917 года. В тексте отмечается, что, несмотря на приверженность всех без исключения авторов идеям прогрессивности большевистской идеологии и социально-освободительном для трудящихся слоев характере произошедших революционных событий, между этими учеными возникали существенные споры. Они базировались на акцентировании одними исследователями отсталости отечественной экономики начала XX века и ее тотальной зависимости в данный период от поддержки иностранных инвесторов и признании другой группой исследователей того факта, что, несмотря на воздействие инерционных факторов, наиболее значимые хозяйственные отрасли достигли высокого самодостаточного уровня развития. В диссертации подчеркивается, что, несмотря на высокий для начального периода развития советской исторической науки научный уровень обсуждения, в котором участвовали ведущие исследователи того времени Н.Н. Ванаг, С.А. Пионтковский, Е.Л. Грановский, Г.Л. Цыперович, происходившая полемика приобрела в результате политический характер и привела к обвинению так называемых «денационализаторов» в определении неподготовленности России к ускоренному социалистическому строительству. Также отмечается, что свертывание перспективной и значимой научной дискуссии специалистов в области экономической истории совпало с выдвижением на первый план новых исследовательских тем, к которым относились история рабочего движения в России начала XX века и деятельность большевистской партии по руководству этим движением и его помещением в рамки социальной революции.

Четвертый раздел диссертационного исследования – «Советская историография экономического развития России начала XX века в условиях господства сталинизма» - посвящен анализу сформулированной в период так называемого «великого перелома» 1925 – 1933 годов и модернизированной на рубеже 1940 – 1950-х годов сталинской концепции экономической истории России и развитию представлений советских историков о российской хозяйственной системе начала XX века в рамках положений этой концепции, предназначавшейся для всеобщего усвоения.

В первой главе этого раздела – «И.В. Сталин об особенностях экономического развития России» - исследуется содержание сталинских трудов, содержащих оценки различных этапов экономической истории России. Специфика этих трудов заключается в том, что в них в целях обоснования советской государственной политики в хозяйственной сфере и ведения имевшей, как правило, односторонний характер полемики с политическими оппонентами широко применяется метод актуализации исторической информации. Эта черта историографического и одновременно публицистического творчества характерна для работ И.В. Сталина даже в большей степени, чем для произведений В.И. Ленина, написанных в дореволюционный период. Ее происхождение объясняется в тексте главы тем, что сталинские труды и в период 1925 – 1933 годов, и на рубеже 1940 – 1950-х годов имели, прежде всего, популяризаторский характер и были направлены на формирование не столько научных, сколько идеологических представлений у читателей. Данный вывод основывается не только на выявлении специфики сталинского политического режима, но и на базе исследования тех риторических приемов, которые использовал И.В. Сталин в своих текстах. В качестве характерной черты представлений данного автора об экономическом развитии России начала XX века в тексте главы на многочисленных примерах выявляется их трансформация в зависимости от изменений текущей экономической ситуации в СССР. На стадии планирования социалистических преобразований и обоснования вероятности их успеха во всех отраслях хозяйственной жизни И.В. Сталин стремился показать, что к моменту Первой мировой войны и революционных событий 1917 года в стране сложился достаточно значительный потенциал для формирования нового более прогрессивного, по его мнению, типа производственных отношений, базирующегося на уравнительном распределении произведенных благ. В то же время в произведениях начала 1950-х годов, вошедших в состав ставшей на несколько лет канонической книги «Экономические проблемы в СССР: Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года», им подчеркивалась отсталость отечественной экономики дореволюционного периода, что, как можно предположить, должно было акцентировать внимание на масштабности хозяйственных достижений советского времени. В результате проведенного анализа отмечается, что при относительно небольшой научной ценности произведения И.В. Сталина имели в период своего опубликования и распространения огромное идеологическое значение, что определяло их несомненное влияние на развитие советской историографии.

Во второй главе четвертого раздела – «Советская историография экономической истории России начала XX века под властью сталинского учения (1931 – 1956 гг.)» - прослеживается процесс развития деятельности советских научных работников по дальнейшему изучению экономической истории России начала XX века в русле адресованных им теоретических и методологических указаний. В качестве начальной точки этого процесса рассматривается свертывание историографических дискуссий второй половины 1920 – первой половины 1930-х годов о специфике развития российского капитализма и начало официальной критической кампании против теоретических взглядов М.Н. Покровского, выходивших за рамки формировавшейся версии марксистско-ленинского учения. В тексте главы отмечается, что эти два направления действий велись на организационно-административном уровне управления историческими исследованиями в СССР и одновременно в рамках создававшихся новым поколением историков научных трудов. Итогом их реализации, сопровождавшейся репрессиями в отношении ряда учеников М.Н. Покровского, стало объединение концептуальных представлений правящей политической элиты и представителей научного сообщества вокруг соответствовавшей сталинским представлениям концепции социально-экономической и политической истории России, изложенной в сжатом и при этом дидактически определенном виде на страницах «Краткого курса истории ВКП(б)», а также в несколько менее известных сборниках, обличавших концепцию М.Н. Покровского во всех возможных пороках. При анализе дальнейшего периода развития отечественной историографии экономической истории России начала XX века, пришедшегося на период 1940 – первой половины 1950-х годов, отмечается, что в ней постепенно обогащавшийся фактический материал, связанный, в частности, с данными о развитии различных регионов СССР, сочетался с почти механическим заимствованием теоретических наблюдений И.В. Сталина. В частности, на примерах работ И.И. Минца и А.Л. Сидорова отмечается новое появление в трудах советских историков тезиса о полуколониальной зависимости российской хозяйственной системы начала XX века от финансовой и политической поддержки крупнейших западноевропейских стран, за выдвижение которого пострадали в 1930-е годы некоторые последователи М.Н. Покровского. В заключительной части главы отмечается и обосновывается на конкретных примерах большое влияние, которое оказало на развитие историко-экономических взглядов советских учений издание трехтомного исследования П.И. Лященко «История народного хозяйства СССР». Эта работа, базировавшаяся на значительном фактическом материале, обобщала накопившийся к началу 1950-х годов опыт изучения отечественной экономики на протяжении всех этапов ее развития и тем самым определяла перспективы как расширения, так и углубления научных представлений в данной предметной области.

Пятый раздел диссертационного исследования – «Советская историография 1957 – 1991 годов об экономическом развитии России начала XX века: теоретические, методологические и методические аспекты развития» - содержит анализ тенденций развития представлений отечественных авторов о различных аспектах хозяйственной жизни и экономической политики в России в период начала XX века, а также систему методологических оснований и методических средств формирования этих представлений.

В первой главе данного раздела – «Советская историография 1957 – 1991 годов об экономическом развитии России начала XX века: методологические и методические аспекты развития» - в первую очередь рассматриваются теоретико-методологические принципы, которыми руководствовались советские исследователи в своем восприятии экономической истории России начала XX века. В тексте отмечается, что в соответствии с решениями XX съезда КПСС, обобщенными в постановлении «О культе личности И.В. Сталина и его последствиях», основные усилия научных работников были сосредоточены на отказе от использования в теоретической части своих работ тезисов, заимствовавшихся из сталинских работ и выступлений, и на еще более углубленном, чем прежде, изучении ленинских трудов. Как показывают использованные в данной главе неопубликованные материалы собраний работников академических учреждений, этот процесс осуществлялся под не ослабевавшим по сравнению с предшествовавшими десятилетиями директивном и идеологическом контролем со стороны партийных и государственных структур. По существу полное избавление от подобного, далеко не всегда способствовавшего историографическому творчеству контроля стало возможным только в результате событий августа-декабря 1991 года, когда формально исчезло самое явление советской историографии. В конкретной плоскости основные концептуальные усилия отечественных авторов периода второй половины 1950-х – 1980-х годов (В.В. Иванова, Н.Н. Маслова и других) были сосредоточены на обосновании социально-экономической закономерности осуществления и успешного для большевистской партии завершения Октябрьской революции 1917 года. В главе отмечается, что сохранявшееся следование многим теоретико-методологическим стереотипам не уменьшает большого вклада советских исследователей, работавших в обозначенный период (например, И.Д. Ковальченко, Л.И. Бородкина, Н.Б. Селунской), в развитие методики историко-экономических исследований. В тексте особенно подчеркивается выработка актуальной и в настоящее время методики количественного анализа статистических источников по истории сельского хозяйства, рабочего и крестьянского движения, промышленности и финансово-кредитных учреждений; отмечается долгосрочная продуктивность учета в отечественной литературе 1960 – 1980-х годов пространственного и демографического факторов в развитии российских историко-экономических процессов.


загрузка...