Системные изменения социальной детерминации в современном российском обществе (02.08.2010)

Автор: Балдицына Елена Ивановна

Основные положения, выносимые на защиту:

Историко-философские истоки понятия детерминации имеют очень глубокие исторические корни. Принцип детерминизма есть основа не только конкретно-научного норматива, но и философского учения, содержание которого подверглось пересмотру при переходе к изучению вероятностных, эволюционирующих объектов. В способности принципа детерминизма объяснять и описывать универсальную закономерную связь и обусловленность развития и функционирования взаимодействующих системно-организованных объектов проявляется его методологическая природа. Система социальных детерминаций воспроизводится в контексте различения двух основных модусов социального бытия: общества как системы и общества как жизненного мира. Основными уровнями социальной системы, между которыми возникают межуровневые детерминационные связи, являются три уровня: институциональный, целерациональный и ценностно-символический. Жизненный мир, будучи по своей природе несистемным образованием, организуется в виде символического универсума, объединяющего значения и смыслы, посредством которых осуществляется взаимопонимание и взаимодействие индивидов в обществе.

Социальные детерминации составляют содержание общественных отношений и выступают фундаментом собственно социального в жизни и деятельности людей. Одной из первых была сформирована классическая парадигма социальной динамики. Она сложилась в рамках классической рациональности с признанием всех ее принципов, которые объясняют такие основные черты социальной динамики, как устойчивая равновесность, непрерывность и линейность (однонаправленная детерминированность). К таковым относятся принципы монизма, фундаментализма, элементаризма и редукционизма. Но уже в течение первой половины XIX в. была уточнена сущность концепции детерминизма. Наряду с ранее применяемыми философскими категориями причины, следствия, закона, закономерности, для ее раскрытия стали употреблять категории необходимости, случайности, условия, свободы и др. Развитие теории общества во второй половине ХХ века позволило перейти от классической концепции социального детерминизма к современной, постулирующей такие свойства социальных систем, как коммуникативность, рефлексивность, аутопоэтичность, гетерогенность, нелинейность, взаимодействие системного и несистемного.

Формирование методологических стратегий современных исследований социальной детерминации происходит в переходную эпоху кризисов и перемен в социальной и духовной сфере. Ни одна из эпох трансформаций не могла избежать девальвации мировоззренческих ориентиров, потому не стала исключением и современная. Обозначенные условия затрудняют преодоление тенденций иррационализма, деструктивности, мировоззренческого разброда и тем самым усложняют процесс методологического обеспечения любого исследовательского процесса. Для постаналитического мышления характерен отказ от возведения в абсолют формализованных структур, что так присуще аналитической философии. Принятие постаналитического мышления обусловило такую отличительную особенность современного развития методологии, как введение принципиально новых понятийных терминов, которые своим происхождением обязаны конкретным или частным наукам. Наиболее эффективной методологической основой исследования феномена социальных детерминаций является синтез классической теории рационального действия, социальной феноменологии и теории коммуникативного действия, объединив тем самым классическую и неклассическую парадигмы в социальной философии. Данный синтез позволяет объединить идею различения в структуре социальной деятельности целерационального и ценностно-рационального типов действия, феноменологическую дифференциацию объективной, субъективной и интерсубъективной реальности в процессе социального конструирования общества с концепцией социальной коммуникации, что создает условия для представления общества в виде социальной системы и жизненного мира.

Специфика социальной детерминации на институциональном уровне находится в прямой зависимости от степени соответствия требованию обеспечения органичной соорганизации человечества, которая подразумевает создание наилучших условий для полного самоосуществления личности в процессе ее следования своему призванию. Этим условием определяется и историческая перспективность общественных институтов, т.е. соответствие отдельно выбранного социального института данному базовому институциональному критерию наделяет его исторической перспективностью в той мере, в какой он соответствует оптимуму соорганизационной гуманистичности. Таким образом, если общество нуждается в новых социальных институтах, в новой институциональной парадигме, в первую очередь, оно усиливает детерминирующую роль социокультурной среды, степень ее воздействия на нормативные установления. При этом привлекаются наиболее глубокие пласты культуры, вобравшие в себя культурные традиции, имеющие различную природу, характер и направленность. По этой причине в обществе в момент перехода от одной стадии развития к другой новые социальные общности будут детерминироваться социокультурной средой. Процессы на институциональном уровне могут быть детерминированы не только системообразующими элементами социокультурной среды, но и элементами, так или иначе связанными с использованием информации. Таковая, превращаясь в главный фактор развития современного общества, способна детерминировать, ограничивая или, наоборот, ускоряя оформление определенных социальных институтов. Из наиболее значимых институтов современного российского общества, обеспечивающих функционирование системы детерминаций, собственно социальными являются семья, государство и образование.

Одно из наиболее ощутимых проявлений целей и ценностей как фактора социальной детерминации выражается в оформлении второй социальной природы человека. В определенной мере происходит объединение понятия «ценность» с понятием «норма», но этот факт вызывает ряд сомнений. Прежде всего по поводу того, не утрачивается ли при этом специфический смысл понятия «ценность», а также по поводу того, нет ли угрозы простого манипулирования личностью со стороны какого-либо субъекта управления, сумевшего сформировать у нее желательное представление о благе. Посыл о необходимости и неизбежности внешне ориентированной деятельности признается корректным, точно соответствующим некоторым реальным условиям достижения счастья. Он находит подтверждение во многих доктринах и теориях, начиная с христианской и марксистской доктрин и заканчивая современными. Побудителем активности может служить внешняя ситуация. Это происходит тогда, когда нравственный мотив отчетливо проявился, но не сливается с другими социальными мотивами деятельности, а подтверждает внутренний характер потребности организма. Таким образом, человек совершает те или иные поступки, предпринимает определенные действия не потому, что заранее испытал какое-то эмоциональное напряжение, а по той причине, что в последующей жизни он останется с сознанием невыполненного долга, что будет доставлять ему мучения.

Анализ механизмов и средств межуровневого взаимодействия в процессе социальных изменений показывает, что взаимодействие социальной системы и жизненного мира подчиняется принципу соответствия, согласно которому институты и ценности задают необходимые смысловые горизонты для типизации и интерпретации значений человеческих действий. Социальный мир может стать объектом целенаправленных изменений только при условии соответствия двух базовых элементов общества социальной системы и жизненного мира в рамках системы социальных детерминаций. Эти элементы функционируют по своим собственным законам, оба они представляют собой системные образования, но социальная система, включающая в себя структуры, институты и ценности, подчиняется принципам социального детерминизма (прямой и обратной связи), а жизненный мир функционирует по законам существования смысла и подчиняется принципам социальной феноменологии (типизации и интерпретации).

Государство, традиционно выполнявшее в социалистическом обществе множество институциональных функций, в том числе и несвойственных ему, замещающих недостаток других институтов, в современной России по-прежнему компенсирует незрелость и несформированность гражданского общества. Его влияние на политическую, экономическую и социокультурную подсистемы российского общества является системообразующим и вполне соответствует комплексу значений жизненного мира, обеспечивающих интерпретативные потребности индивидов. Государство, таким образом, выступает и как главный субъект целенаправленного вмешательства в социальные порядки с целью их модернизации, и, соответственно, как главный фактор изменения системы социальных детерминаций.

Семья в системе социальных детерминаций играет особую роль, стабилизируя общественный порядок и обеспечивая другие социальные институты исполнителями социальных ролей и носителями статусов. Поскольку семье отводится особая роль в формировании системы ценностей, дисфункция семьи становится главным источником разрушения системы социально значимых ценностей. Сегодня, когда институциональные основы бытия семьи переживают кризис и трансформируются, это сказывается на всей системе социальных детерминаций. Семья в современной России существенно снизила свое влияние на процесс социализации подрастающего поколения, что, с одной стороны, соответствует господствующим тенденциям модерна, а с другой – становится серьезным испытанием для семьи и всего общества.

Являясь гарантом традиций и генератором инноваций, система образования в обществах модерного типа служит системообразующим элементом социального процесса, продуцируя и репродуцируя знания, умения, смыслы. Таким образом, в современной России образование наряду с семьей и государством выполняет функцию воспроизводства системы социальных детерминаций, являясь третьим базовым элементом ее институционального уровня. Через влияние на всю систему социальных детерминаций образование должно создать необходимые и достаточные условия для осуществления экономической и политической модернизации российского общества.

Главным фактором изменения системы социальных детерминаций выступает изменение общественного сознания. Социально значимые знания и основанные на них поведенческие установки, жизненные стратегии и предпочтения эволюционируют вслед за эволюцией социального порядка, трансформирующегося под влиянием глобализации и внутрироссийской эволюции. Знание о социальной детерминированности процессов и явлений играет в жизни россиян все возрастающую роль, по сути, выступая составной частью социального порядка и системообразующим элементом комплекса социальных технологий управления российским обществом. Существенным препятствием для автонастройки системы социальных детерминаций в новых условиях являются трудности достижения соответствия между институциональным и ценностным уровнями, с одной стороны, и уровнем жизненного мира – с другой. Главными препятствиями для искомой когеренции в современной России являются феномены коррупции в области средств достижения социально значимых целей, а также тотальная монетаризация деятельности в системе индивидуального и коллективного целеполагания. Стремление к коммерциализации всех видов социальных акций становится основным вектором развития системы человеческого действия, что лишает уровень личности значимости и блокирует его участие в системе социальных детерминаций.

В настоящее время в системе детерминаций российского общества наблюдается процесс самоорганизации, но он носит преимущественно реактивный характер. Содержанием самоорганизации является необходимость компенсации негативного влияния со стороны внешних факторов и поиски путей снижения дисфункции внутренних детерминант как на уровне институтов, так и на уровне ценностей. Основными направлениями самоорганизации в современной России являются линии разломов в системе межуровневого взаимодействия (институты – ценности, институты – жизненный мир, ценности – жизненный мир). Изменения в структуре и содержании системы социальных детерминаций современного российского общества стали определяющими в процессе трансформации индивидуального и коллективного сознания россиян, вторглись в глубинные слои человеческой экзистенции, сформировали необходимые предпосылки для социальной модернизации и рационализации общественной жизни. Взамодетерминация личности с институтами, ценностями и социальным жизненным миром стабилизируется и становится эффективным средством формирования новой общенациональной идентичности.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Выводы диссертационной работы способствуют углублению и расширению философско-теоретического осмысления социальных изменений в современной России. Опыт применения средств и методов неклассической социальной теории к данному предмету исследования дает основание для их улучшения и совершенствования.

Полученные результаты позволят скорректировать прогнозы развития социума, а также эксплицировать смысл и значение происходящих преобразований. Они могут быть использованы как экспертно-аналитическими, так и властно-управленческими структурами разного уровня, для формирования социальной, экономической и культурной политики, принятия управленческих решений, касающихся всех основных сфер общественной жизни.

Апробация работы. Диссертация обсуждалась на совместном заседании кафедры социологии политологии и права и философии и культурологи ИППК ЮФУ и рекомендована к защите.

Результаты и содержание работы отражены в 35 публикациях общим объемом 48,8 печатных листов, в том числе 3 монографиях объемом 33,1 п.л., 9 научных статьях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ общим объемом 5,7 п.л.

Основные результаты диссертационного исследования были апробированы на: III Российском философском конгрессе «Рационализм и культура пороге III тысячелетия» (Ростов-на-Дону, 2002 г.); на III Всероссийском социологическом конгрессе «Глобализация и социальные изменения в современной России» (Москва, 2006 г.); Всероссийской научно-практической конференции «Диалог культур в изменяющейся России» (Ставрополь 2007 г.); V Российском философском конгрессе (Новосибирск, 2009 г.); Международной научно-практической конференции «Кавказ – наш общий дом» (Ростов-на-Дону 2009 г.).

Материалы диссертационного исследования могут быть использованы при разработке программ и чтении курсов по философии для студентов и аспирантов Северо-Кавказского государственного технического университета.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, содержащих 11 параграфов, заключения, библиографического списка использованной литературы.

основное СОДЕРЖАНИЕ работы

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, рассматривается степень ее научной разработанности, формулируются цель и задачи, объект и предмет исследования. Указываются элементы новизны, излагаются основные положения, выносимые на защиту, определяются теоретико-методологические основы исследования, освещается теоретическая и практическая значимость работы, ее апробация.

В Главе 1 «Теоретико-методологические основы исследования социальной детерминации» анализируются объект и предмет исследования, обосновывается методология и исследовательская стратегия в целом. Последовательно рассматриваются классические и неклассические подходы в изучении феномена социальной детерминации средствами социальной философии.

В параграфе 1.1 «Причинность и детерминизм в истории философской мысли» изучаются процесс формирования понятия, принципы и концепции детерминизма в философии и науке.

Если рассматривать проблему адекватности отражения объективной реальности, то невозможно избежать вопроса о причинности и детерминизме, так как он напрямую связан с пониманием принципов мироустройства и выбора способов его познания. Поиски ответа на вопрос о том, выступает ли мир в своем существовании и развитии как упорядоченный Космос или хаос, засвидетельствованы еще в эпоху Античности. Философская мысль того времени создала одну из первых концепций детерминизма, характеризуемую как наивная, стихийно диалектическая. Зародившись, как и большинство философских учений, в Древней Греции, учение о причинности здесь же уточнялось и совершенствовалось. Учение Аристотеля о четырех причинах было использовано средневековой схоластикой. Но она предпочла своеобразный, усеченный вариант аристотелевского учения, взяв на вооружение только знание о формальной и конечной причинах. Это стало основой доказательства необходимости существования сверхъестественной силы, управляющей движением мира.

Выявление причинности в науке Нового времени продолжили Г. Галилей, И. Ньютон, Г. Лейбниц и др. Открытие земного тяготения, его универсальной силы привело к оформлению концепции, трактующей причинность как характерную черту самой природы физического мира. Так, в основу классической механики Ньютона было положено учение о естественной причинности. По мнению Ньютона, тело может менять свое движение под воздействием определенных причин – сил, естественных по своему происхождению, способных изменить направление и скорость движения.

Приняв аристотелевское деление причин, Ф. Бэкон счел необходимым освободить естествознание от влияния мистики и схоластики, обосновав эту необходимость с точки зрения философии. Углубил понимание категории причинности Б. Спиноза, который уточнил, что природа не знает недействующих причин, а потому все свершения вызваны действующими причинами. Спиноза признал неудовлетворительным объяснение явлений на основе внешней причинности, заявив, что любой объект может быть первопричиной себя, так как другой внутренней причины быть не может. Несомненно, новым было кантовское толкование причины и следствия, которое представляло причинность логической предпосылкой всего рационального мышления. Кант определял причинность следующим образом: «Все изменения происходят по закону связи причины и действия».

К концу XIX в. отношение к причинности можно считать вполне оформленным: ее признали в статусе самоочевидной истины и предложили две концепции ее объяснения – метафизическую и идеалистическую. Существование первой из них связано с такими представителями метафизического материализма, как Ньютон, Лаплас, которые считали, что в силу всеобщего характера механического движения, все тела находятся в механическом взаимодействии. В соответствии с метафизической трактовкой механического движения, причиной движения тела могло быть только другое внешнее тело. В результате такого механического движения не возникнет ничего нового. Возникшее в этом случае отношение причинности может привести к пространственному изменению положения тел. Его следствием может быть механическое перемещение составляющих его частей, возможно изменение скорости движения.

Г. Гегель с позиций объективного идеализма трактовал причинность как объективную и независимую от человеческого сознания. Ее объективность, по мнению философа, обусловлена не отражением действительных связей реальных вещей, а тем, что она есть ступень развития некого мирового духа в виде рационализированной идеи божества христианской религии. Гегель дифференцировал не только причину и следствие, хотя и признал их одинаковое содержание при различающей их форме, но и причинные связи как таковые. Таким образом, и одна, и другая концепции идеалистического понимания каузальности строятся на доказательстве отрицания возможности полного объяснения явлений, процессов, событий материальными причинами. В их рамках отрицается объективный характер каузальной связи и каузальность как вид связи вообще.

Первоначально новую вероятностную или статистическую концепцию рассматривали как паллиатив предыдущего, т.е. статистические законы считали производными от динамических и второстепенными. Но сформулированное в рамках квантовой механики положение о дискретности поля и вещества дало аргументы в пользу первичности статистических законов по отношению к динамическим. Статистическая закономерность имеет вероятностный характер, т.е. обладает некоторой мерой объективной возможности. Но вероятность невозможна беспричинно, следовательно, вероятность допускает причинность. Значит, чтобы событие произошло или наступило, необходима его обусловленность причиной. Всякий раз и для каждого случая возникающая причина в той или иной форме вызывает действие и, в зависимости от того, на какое событие воздействовало, приводит то к одному, то к другому результату.

Смена парадигмы влечет за собой смену категориального каркаса детерминистических естественнонаучных концепций, обновление, а то и мощную реконструкцию структуры теоретических построений, и обязательную смену идеалов и норм научного исследования. При переходе к нелинейной парадигме произошло значительное обогащение методологического арсенала, обеспечивающего более эффективное достижение цели – адекватное отражение реальности. Для того чтобы описать и объяснить саморегулирующиеся системы кибернетического типа, различного рода социальные системы, потребовалось пополнить понятийный аппарат такими новыми категориями, как самоорганизация, цель, саморазвитие, прямые и обратные связи, отражение и др.

Несомненно, что такое радикальное обновление меняет структуру познавательной деятельности и отчасти это происходит по причине применения новых категориальных детерминистских схем. В этих условиях научная мысль чутко отреагировала на ограниченность прежнего объяснения причинного типа явлений окружающего мира более внятно оформленным философским и естественнонаучным индетерминизмом. Как методологическая позиция индетерминизм основан на полном или частичном отрицании существования причинно-следственных связей и возможности их объяснения с точки зрения детерминизма. Для сторонников индетерминизма принцип объективной необходимости равнозначен фатализму. При этом для них совсем неважны те отличия, которые различают механистический и диалектический детерминизм. И в синергетике, и в постмодернизме термин «детерминизм» соотносится с линейным типом детерминационной связи, что вызывает негативное отношение к нему. Из рассуждений теоретиков синергетики ясно, что в основном на данном процессуальном этапе перехода к нелинейной парадигме речь идет не об отказе от детерминации как таковой, а о пересмотре содержания понятия.

Подводя итог, следует подчеркнуть, что, не успев добиться всеобщего принятия, парадигма детерминизма нелинейного типа обусловила радикальную критику метафизики, прежде всего за ее эксплицитное сопряжение с идеей линейности.

В параграфе 1.2 «Классические и неклассические концепции социальной детерминации» анализируются концептуальные и методологические изменения, связанные с модернизацией познавательного арсенала социальной философии.

Оформление и существование человеческого общества, с одной стороны, определено общими законами развития, которые, несомненно, преломляются диалектикой общего, особенного и единичного в соответствии с особенностями организации и поведения разного рода социальных систем. А с другой стороны, оказалось, что общество, как сложный социальный организм, способно претерпевать взрывные изменения, дающие новые, непредсказуемые направления развития. Это положение подтверждено многообразностью и вариативностью исторического процесса. При этом важным является не то, что историческое прошлое обнаружило специфические особенности и разновидности в качественных формах общественных преобразований отдельных стран и даже целых регионов, а то, что подтвердило имманентность развития и изменения любой социальной системы, что не оставляет равнодушным ученый мир.

Для философского учения о бытии принцип детерминизма является основополагающим. Признание данного принципа означает признание обязательной определяемости социальных институтов и явлений такими же социальными связями, которые выступают детерминирующими факторами, способными создать разнообразную по формам и видам социальную детерминацию. Социальная детерминация может предстать в виде функциональных связей, или связей состояний, или в виде целевой детерминации. Но, несомненно, среди многообразных форм универсальной взаимосвязи и взаимодействия социальных явлений особое место занимает каузальная (причинная), в силу того, что для системы детерминирующих факторов причина является базовым элементом.

Следует заметить, что для дальнейшего развития концепций социальной детерминации немаловажное значение имело оформление теории социального развития. Такое следствие было вполне логичным, потому как, признавая состояние развития для общества имманентным, мыслители задавались вопросом о том, чем обусловливается его развитие. Разнообразие мнений и острота дискуссий по этому поводу подтверждают сложность этой проблемы. Появлявшиеся в рамках XIX в. теории социального развития пытались прежде всего объяснить обнаруженный фундаментальный разрыв между примитивными и индустриальными обществами того времени. Сравнивая их, невозможно было не заметить, что первые выглядели застывшими на месте, а вторые быстро менялись. Исследователи пытались объяснить наличие этого контраста и заодно установить причины долгосрочного и широкомасштабного макроразвития.

Но довольно скоро была выявлена недостаточность статистических концепций. Ограниченность статистических теорий проявилась в том, что такие важные черты высокоорганизованных систем, как избирательность, целесообразность и целенаправленность их поведения и функционирования, связь последних с глубинными структурами систем, они не учитывали должным образом. Оказалось, что развитие представлений о детерминации социального действия возможно на основе диалектического сочетания принципов системности и процессуальности, структурности и развития и т.д.

Оформление новой неклассической парадигмы, так же как и в свое время классической, повлекло за собой выстраивание новой концепции так называемого «неодетерминизма». Как одна из тенденций она проявлялась начиная еще с античной эпохи, хотя господствующей станет только в XX веке. Процесс оформления этого умонастроения в самостоятельное научное ответвление четко обозначился в 40-е гг. XIX в., т.е. практически совпал с расцветом философской классики и подтвердил с самого начала, что классическая и неклассическая философии – это два не только самостоятельных, но и разных пути в философии. Неклассическая философия отрицает философскую классику в самых важных и принципиальных вопросах, в том числе и в вопросах социальной детерминации.

Необходимо подчеркнуть принципиальную недопустимость «сведения» обобщенной детерминации к одному какому-нибудь ее типу. Методологическая несостоятельность такого «сведения» оборачивается серьезными научными издержками, что лишний раз подтверждает положение о том, что вопросы диалектики обнаруживают существенную связь с определением стратегии научного поиска и продуктивных направлений развития наук.

Система социальных детерминаций включает в себя три уровня: институциональный (уровень объективной, т.е. внешней по отношению к индивиду, социальной реальности), целерациональный (уровень соединения объективной и субъективной реальности) и ценностно-символический (уровень жизненного мира, соединяющего субъективную и интерсубъективную реальности). Все три уровня находятся в нелинейной взаимосвязи.


загрузка...