СУИЦИДАЛЬНЫЕ ПОПЫТКИ И НЕЗАВЕРШЕННЫЕ СУИЦИДЫ (госпитальная диагностика, оптимизация терапии, профилактика) (02.04.2012)

Автор: Ваулин Сергей Викторович

Ведущим методом исследования был избран психопатологический. Оценка психического статуса проводилась в постсуицидальном периоде и при реконструкции пресуицидального периода. Депрессивные расстройства дифференцировались по типу ведущего аффекта.

Обнаруженные на начальном этапе исследования вариации суицидогенеза, клинических характеристик, структуры депрессивных расстройств, послужили основой для разделения основной группы исследования на две. Главным принципом дифференциации клинических групп стал критерий цели, которую преследовали пациенты, совершая СП. В группе «Суицидальные попытки» (ГСП) целью суицидальных действий являлось изменение текущей ситуации в свою пользу с демонстраций намерения лишения себя жизни, при отсутствии истинного желания умереть. Она составила 163 пациента (54 женщины, 109 мужчин; средний возраст 32,2 ± 1,2 года).

Вторую группу – «Незавершенные суициды» (ГНС) составили пациенты, которые сознательно пытались лишить себя жизни. К данной группе были также отнесены СП с высокой вероятностью летального исхода и серьезностью суицидальных намерений, несмотря на амбивалентное отношение к смертельному исходу. Ее составили 154 пациента (98 женщины, 56 мужчины; средний возраст 32,1 ± 1,1 года).

По результатам исследования получена характеристика клинических, социальных и личностных особенностей госпитализированных суицидентов. При проведении сравнительного анализа двух субпопуляций пациентов выявлен комплекс параметров, достоверно отличающих их друг от друга. Уточнение роли указанных признаков в формировании суицидального поведения психически больных, проводилось с помощью дисперсионного анализа.

В соответствии с задачами исследования проведен анализ практики суицидологической помощи в психиатрическом стационаре. В результате чего выявлены и систематизированы ошибки, допущенные психиатрами при ее оказании, произведена оценка качества обследования суицидентов, организации работы подразделений больницы, преемственности между службами, оказывающими суицидологическую помощь.

Оценка клинического опыта и представлений психиатров о диагностике и терапии суицидального поведения проведена на основе данных опроса 108 врачей психиатров Смоленской, Калужской, Брянской, Орловской областей с использованием оригинальной анкеты.

Результаты обследования дополнялись анализом стандартизированных психометрических шкал – шкалы Монтгомери-Асберг (MADRS) для оценки уровня депрессии, шкалы суицидального мышления (SSI), шкалы самооценки уровня ситуативной и личностной тревожности Ч.Д. Спилбергера-Ю.Л. Ханина, опросника Шмишека-Леонгарда, методики определения уровня субъективного контроля (УСК). При помощи методики Плутчика-Келлермана-Конте изучены особенности механизмов психологической защиты, для уточнения структуры агрессивности использовался «Я-структурный тест Гюнтера Амона (ISTA)».

При обработке данных исследования использовались методы описательной статистики, рассчитывались показатели корреляции и соотношения. В отношении статистических распределений признаков при помощи биноминального критерия проверялась гипотеза о равномерности распределения. Для проверки статистической гипотезы об отсутствии значимых различий между распределениями номинальных признаков использовались критерии хи-квадрат и Фишера. Статистические гипотезы проверялись на уровне значимости (=0,05. Статистическая обработка проводилась при помощи электронных таблиц Microsoft Office EXCEL, Statgraphics Centurion XV.I.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Предиспозиционные суицидальные факторы.

При практически равном количестве в выборке мужчин (163 чел.) и женщин (154 чел.), отсутствии достоверного различия показателя среднего возраста по половому признаку в самих группах, в группе ГНС преобладали суициденты старшего, а в группе ГСП - молодого возраста. Серьезные суицидальные намерения значимо чаще выявлялись в возрасте 46-60 лет. Максимум госпитализаций у мужчин приходится на возраст 26-30 лет с постепенным снижением к 56-60 годам. Среди женщин частота госпитализаций оказалось неравномерной, с тремя возрастными пиками – в 16-20 лет и 26-30 лет и 51-55 лет.

У женщин достоверно чаще регистрировались СП, чем незавершенные суициды, а мужчин, напротив, число СП уступало количеству незавершенных суицидов. Суицидальное поведение у мужчин носило прогностический неблагоприятный характер и отличалось высоким суицидальным риском.

Уровень образования суицидентов.

Суициденты со средним образованием чаще встречались среди мужчин, чем у женщин, преимущественно в молодом возрасте. Высшее и неоконченное высшее образование превалировало у женщин. Наибольший процент пациентов с начальным и неполным средним образованием регистрировался в группе органических психических расстройств и шизофрении. Суициденты с высшим или неоконченным высшим образованием чаще встречались в группе невротических расстройств.

В обеих клинических группах преобладали лица со средним уровнем образования, но в группе ГНС их доля выше на 6,1%, в 4 раза меньше суицидентов с неполным средним уровнем образования и заметней доля лиц с высшим и неоконченным высшим образованием (14,0 против 8,9%).

Низкий уровень образования сужал диапазон решений конфликтных ситуаций и не позволял иметь индивиду высокий социальный статус, финансовые доходы, что приводило нездоровому образу жизни, социально-психологической дезадаптации и суицидальному поведению.

Семейный фактор и материально-бытовые условия.

У большей части пациентов собственная семья отсутствовала (74,4%), не вступали в брак – 51,7%, разведены – 40,7%, были вдовыми – 7,6%. Мужчины не вступали в семейные отношения чаще, чем женщины, у которых в 2,5 раза чаще встречались вдовые. Сравнение суицидентов с контрольной группой показало, что у последних статистически достоверно меньше (в 1,8 раза) встречалось проблемных семей, конфликтных внутрисемейных отношений и разводов.

Число браков в группе ГСП и контрольной группе было практически равным (26,7% и 24,9%) и несколько выше в группе ГНС (30,6%). В семье был один (54,0%) или два (37,4%) ребенка. Не имели собственных детей – 178 исследуемых (56,2%).

Семейные суициденты в своем большинстве обнаруживали конфликтные супружеские отношения и проблемные отношения с детьми. Большинство суицидентов воспитывались в «проблемных» семьях (81,4%), где ее взрослые члены вели асоциальный образ жизни (23,7%), злоупотребляли ПАВ (57,4%). Психическими расстройствами, в том числе сопровождающимися суицидальным поведением, страдали родители у 57,1% суицидентов.

Семейный статуса оказывает на суицидальное поведение двойственный характер: гармоничная семья защищает личность от неблагоприятного воздействия, а неблагополучные семьи являются источником суицидальных конфликтов, способствуют формированию суицидальных паттернов.

Суициденты имели преимущественно трудное материальное положение, в отличие от контрольной группы, где доля удовлетворительного достатка была значимо выше (p<0,05). Отмечали неудовлетворенность своими материально-бытовыми условиями 67,5% суицидентов, при этом в группе ГСП их встречалось больше (75,1%), чем в группе ГНС (57,9%) и контрольной группе (60,9%). Меньшая неудовлетворенность материально-бытовыми условиями в группе ГНС объясняется присутствием у больных психологической установки на отказ от материальных благ.

При объективном анализе, материальное положение, близкое к бедственному, встречалось у 6,9 % больных, у 60,6 % суицидентов оно определялось как трудное, относительно удовлетворительное у 29,3 % и 3,2 % имели хороший материальный достаток.

Трудовой и профессиональный статус суицидентов.

Среди суицидентов преобладали неработающие лица (66,2 %), где превалировали женщины. Более половины работающих лиц составляли малоквалифицированные рабочие – 29,3% и служащие – 27,8%. Нередко суициденты с достаточным образовательным уровнем, выполняли неквалифицированную работу.

Одна треть неработающих лиц имела группу инвалидности по психическому заболеванию. Число инвалидов у мужчин и женщин было приблизительно равным. В группе ГСП инвалидов было меньше, чем в группе ГНС и контрольной группе (p<0,05). Следовательно, инвалидизирующие психические расстройства обуславливали вероятность суицидального поведения.

Нарушение трудовой адаптации выявлено у 89,9% суицидентов (значимо чаще, чем в контрольной группе, p=0,003) в виде: несоблюдения трудовой дисциплины, неспособности выдерживать темп и ритм работы, недовыполнения производственной нормы, неспособности работать посменно.

Личностные суицидальные факторы.

С помощью опросника Шмишека у суицидентов выявлено преобладание таких черт характера как эмотивность (18,3%), циклотимичность (15,9%), тревожность (15,1%). Для мужчин были характерны циклотимичность (30,2%) и возбудимость (25,4%), а для женщин – эмотивность (42,9%), тревожность (31,7%), циклотимичность (27,8%) и экзальтированность (23,0%).

Методика УСК позволила выявить значимое преобладание экстернальности во всех сферах деятельности испытуемых, что говорит об утрате личностью контроля над своими действиями. В контрольной группе общий показатель интернальности и экстернальности не различались. У одной трети суицидентов отмечались высокие показатели интернальности в области достижений и здоровья.

Среди типов психологической защиты (методика Плутчика-Келлермана) преобладали: проекция (61,1%), реактивные образования (60,3%) и рационализация (57,3%). Реже встречалась регрессия (34,3%) и замещение (26,7%). Выявленное распределение типов психологической защиты объясняет направленность агрессивных тенденций при суицидальном поведении на собственную личность.

Уточнение структуры агрессивности по методике ISTA выявило у значительной части суицидентов высокие показатели дефицитарной (46,8%) и деструктивной агрессии (45,2%), низкий уровень конструктивной агрессии (26,3%), что говорит о слабых социальных контактах в данной группе. Высокие цифры деструктивного (61,9%) и низкие показатели конструктивного страха (17,5%) отражали неадекватность саморегуляции. Доминирование дефицитарного нарциссизма (57,9%) указывало на нарушения коммуникации и снижение самозащиты. Выраженный деструктивный нарциссизм (49,1%) приводил к переоценке или недооценке своих возможностей. Таким образом, смещение «Я-структуры» личности с преобладанием дефицитарного и деструктивного компонентов способствовало суицидальной дезадаптации.

Использование шкалы Ч.Д. Спилбергера-Ю.Л. Ханина показало, что среди мужчин чаще отмечался умеренный, а у женщин – высокий уровень ЛТ при преобладании высоких показателей СТ у обеих полов. В контрольной группе наблюдались схожие тенденции при меньшем числе больных с высокими показателями ЛТ и СТ, однако статистически различий с суицидентами не выявлено. В группе ГСП преобладала умеренная ЛТ и высокая СТ, что отражалось в меньшей продуманности суицидального акта. В группе ГНС высокие значения ЛТ регистрировались при умеренной и высокой СТ, что, на фоне заниженной самооценки, создавало предпосылки для отказа от жизни.

При легкой и умеренной депрессии регистрировалась преимущественно умеренная ЛТ. Тяжелые депрессии были представлены высоким и умеренным ее уровнями. Следовательно, нарастание степени выраженности депрессивного расстройства ведет к росту уровня ЛТ и повышает риск суицида.

Показатели уровня СТ были одинаково представлены высокой и умеренной степенью независимо от тяжести депрессивной симптоматики. Высокий уровень СТ препятствовал «продуманности» и серьезности суицидального акта, повышал суицидальную активность в целом, то есть отвечал за быстроту аутоагрессивного ответа на ситуацию независимо от выраженности депрессивного расстройства. Тем самым СТ, в отличие от ЛТ, уменьшает степень серьезности суицидальных намерений, но повышает вероятность аутоагрессивных, в том числе демонстративных действий.

Наиболее часто высокие показатели ЛТ и СТ встречались у больных шизофренией. При расстройствах настроения и органическом поражении головного мозга высокий уровень ЛТ сочетался с умеренной СТ. Невротические и личностные расстройства обнаруживали умеренную ЛТ и высокую СТ.

Наличие психических и соматических расстройств

Наследственная отягощенность по психическим заболеваниям у суицидентов составила 24,9% (шизофрения и расстройства настроения, эпилепсия, расстройства личности, алкоголизм), а в 10,1% случаев психические расстройства сопровождались суицидальным поведением.

Контингент суицидентов различался по нозологии: преобладали невротические (32,1%) и органические психические расстройства (30,6%), далее следовали больные с шизофренией (22,1%), личностными и аффективными расстройствами - по 7,6%.

Среди женщин чаще обнаруживались невротические– 62 чел. (19,6 %) и органические расстройства личности – 39 чел. (12,3 %), шизофрения – 33 чел. (10,4 %). Реже регистрировались аффективные расстройства – 18 чел. (5,7 %) и личностные расстройства – 2 чел. (0,6 %).


загрузка...