Формирование и реализация концепции национальной безопасности Российской Федерации в 1992-2004 гг. (02.02.2009)

Автор: Штурба Евгений Викторович

Важными источниками явились опубликованные материалы парламентских расследований и слушаний, аналитические доклады. Наряду с этим автор опирался также на статистические и справочные издания, публикации, принадлежащие государственным деятелям, участвовавшим в выработке российского внутри- и внешнеполитического курсов. Богатый фактический материал по теме исследования содержат мемуары российских политиков.

Широко использовались в диссертации возможности Интернета и периодические издания – «Российская газета», «Российские вести», «Власть», «Военная мысль», «Стратегическая стабильность», «Независимое военное обозрение», «Безопасность» и пр. Отдельно отметим также журналы МИД РФ - «Международная жизнь», «Дипломатический вестник».

Особое значение для разработки темы исследования имели архивные материалы Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), документы текущих архивов Совета Федерации и Государственной Думы ФС РФ, Министерства иностранных дел и Министерства юстиции РФ.

Автором проведена систематизация, обобщение и научный анализ этих документов, часть из которых впервые используется в работе.

В целом, использование данного комплекса источников составило основу исследования, позволило автору решить его основные задачи.

Во втором разделе - «Модернизация политической системы и формирование концепции национальной безопасности России в 1992-2004 гг.» эволюция государственной политики в сфере национальной безопасности рассмотрена в общем контексте трансформации российской государственности.

В разделе показано, что определяющее воздействие на формирование концепции национальной безопасности оказала модернизация политического строя России. На волне демократизации, под влиянием опыта западных демократий, в 1992 г. государство впервые прямо заявило о намерении во главу угла политики в сфере безопасности поставить либеральные ценности. Безопасность стала трактоваться как «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз». Однако уже первые шаги реформ доказали, что его достижению препятствовал углублявшийся кризис российской государственности, связанный с ослаблением федеральной власти, прежде всего, с конфликтом ее исполнительной и законодательной ветвей. На данном фоне набрали силу процессы политической дезинтеграции, разрушения единого правового пространства, к концу 1990-х гг. поставившие страну на грань распада.

Основной вектор развития российской государственности в 1990-е гг. определили неуклонное укрепление президентской вертикали (при усилении контроля за ведомствами «силового блока»), а также организация ее взаимодействия с новой системой представительной власти, оформившейся в ходе преодоления конституционного кризиса 1993г. При этом сохранявшаяся острота политического противостояния обусловила глубокий кризис власти, оказавшейся длительное время неспособной осознать значимость задачи определения фундаментальных основ политики в сфере обеспечения национальной безопасности. К ее решению удалось вернуться лишь в преддверие президентских выборов 1996 года. Однако только к концу 1997 г. впервые в стране в качестве официального документа появилась общегосударственная Концепция национальной безопасности.

Политические реформы 1990-х гг. повлекли за собой серьезные изменения в организации российской власти, однако так и не позволили остановить нарастания ее кризиса, что убедительно доказали неоднократные попытки импичмента Б.Н. Ельцину, непрерывная череда парламентско-правительственных кризисов. По сути, они свидетельствовали о том, что государство так и не превратилось в систему устойчивых институтов, стоящих над группами интересов. Следствием данного состояния дел стали низкая эффективность политики в сфере национальной безопасности, очевидная недооценка ряда важных угроз, поставившие под вопрос саму способность государства эффективно обеспечивать национальные интересы страны.

Тенденцию хронического обострения политического противостояния в стране удалось преодолеть лишь после смены президентской администрации. Это благотворно сказалось и на политике в сфере национальной безопасности. Прежде всего, оказалась значительно более реалистичной, особенно в части оценки значения целого ряда новых внутренних и, особенно, внешних угроз, новая редакция Концепции национальной безопасности.

В еще большей степени, позитивными оказались результаты системных практических усилий нового руководства, направленных на последовательное укрепление конституционного строя страны, борьбу с сепаратизмом, которые следует считать основой нового политического курса России. Так, в 2000 г. «одним из наиболее важных решений», стало создание федеральных округов, которое «заметно приблизило федеральную власть к регионам», позволило создать единое правовое пространство. Вслед за этим взяли старт масштабные мероприятия в рамках политической и административной реформ, в первую очередь, оптимизировавшие избирательный процесс, усовершенствовавшие систему представительных органов власти, укрепившие партийно-политический строй, изменившие статус Правительства, министерств и ведомств и пр. В итоге, благодаря внутриполитической стабилизации, к концу первого президентского срока В.В. Путина в сфере национальной безопасности России на передний план, после длительного перерыва, вновь вышел комплекс проблем внешнего порядка.

В третьем разделе - «Эволюция внешнеполитических приоритетов Российской Федерации в контексте разработки и реализации концепции национальной безопасности в 1992-2004 гг.» исследован комплекс внешних угроз национальной безопасности страны.

В разделе показано, что рубеж 1990-х гг. был ознаменован серьезным изменением политической карты мира, по сути, означавшим крах системы послевоенного мироустройства. Это потребовало глубокого переосмысления новых геополитических реалий. Однако стремление реформаторов ускорить движение по пути демократических преобразований неизбежно повлекло за собой утверждение очевидных иллюзий относительно возможных перспектив формирования миропорядка, обеспечивающего стратегическую стабильность за счет поступательной гармонизации межгосударственных отношений. Среди политиков России популярность получила теория «нового политического мышления», декларировавшая смену политики силового противостояния эпохи холодной воины политикой баланса интересов участников мировой политики. При этом главным инструментом гармонизации международных отношений считалось укрепление сотрудничества с США и странами Западной Европы как «катализатора глобального партнерства».

Однако действительность оказалась принципиально иной. Поскольку США настойчиво работали над тем, чтобы «осуществлять свое лидерство» в мире, избранная Россией политика уступок все более обнаруживала свою неадекватность. Тем не менее, это осознавалось крайне медленно. Лишь принятые Советом безопасности в апреле 1993 года основные положения концепции внешней политики впервые усилили акцент на важности общения России с широким кругом стран. В частности, с этого времени значительное место во внешней политике страны заняли проблемы СНГ. С середины 1990-х гг. произошла также активизация российской политики в ряде других регионов мира (ШОС и др.). Однако и после этого для руководства МИДа прозападная политика осталась приоритетной.

Набиравшая силу тенденция формирования однополюсного мира ускорила преодоление длительного периода неопределенности в формулировке внешнеполитического курса России. Потребность демократической России в выработке целостной системы представлений о национальных интересах получила известную реализацию с приходом на пост министра иностранных дел в январе 1996 г., а затем и на пост премьера (сентябрь 1998 г.) Е.М. Примакова. На основе концепции «многополярности» российская дипломатия встала на путь большего реализма, прямо заявив «о необходимости создать внешнюю среду, которая в наибольшей степени благоприятствовала бы развитию экономики, демократических процессов в российском обществе».

Автор доказывает, что обеспечение национальной безопасности России внешнеполитическими средствами оказалось максимально затруднено ввиду сложившихся в мире стереотипов: «бывший министр иностранных дел Козырев всерьез приучил Запад к тому, что Россия стерпит все и пойдет на любое, даже противоречащее ее национальным интересам сотрудничество». Соответственно, диалог с Западом в 1990-е гг. систематически осложнялся, с одной стороны, слабостью позиций страны, переживавшей состояние острого кризиса, а с другой – настойчивым стремлением вытеснить Россию на периферию мировой политики. В конечном счете, это привело к тому, что первоначально доминировавшие опасения изоляции России, к концу 1990-х гг. были дополнены осознанием прямого роста внешних угроз. Наиболее ярко это отразилось в оценке продвижения к границам России блока НАТО.

В целом, к концу 1990-х годов российская дипломатия была поставлена перед необходимостью обновления концептуальных основ своей деятельности. В данной ситуации проблемы национальной безопасности впервые получили системное осмысление в подготовленной к июлю 2000 г. новой Концепции внешней политики РФ, получившей высокую оценку российских политиков.

Внешняя политика России стала более прагматичной с приходом новой администрации, давшей более реальную оценку международных обстоятельств и возможностей страны, по мнению В.В. Путина, вставшей перед «реальной опасностью оказаться во втором, а то и в третьем эшелоне государств мира».

В четвертом разделе - «Военные угрозы национальной безопасности и эволюция государственной политики Российской Федерации в сфере укрепления обороноспособности в 1991-2004 гг.» осмыслены новые реалии военного противостояния в современном мире.

В разделе показано, что в рамках периода отмечалось неуклонное усиление военной составляющей политики национальной безопасности, обусловленное ростом нестабильности мирового развития, формированием новых очагов напряженности, прямо связанных с национальными интересами России. Так, с развалом СССР значительно активизировалась деятельность ведущих держав в приграничных регионах РФ. Ряд политиков Германии и Польши заявили претензии на Калининградскую область, Финляндии – на Восточную Карелию, Японии – на Южные Курилы и юг Сахалина и т.д. При этом в массовое сознание ими стали внедряться идеи силового решения территориальных споров. Значительно выросло и прямое военное присутствие на границах РФ. К примеру, к концу 1990-х гг. в Черном море ежегодно совершали плавание до 30 иностранных кораблей, тогда как до 1991 их было не более 5 (в Балтийском море до 40 и не более 8 - соответственно).

На данном фоне широко рекламировавшееся военное сотрудничество с ведущими военными державами так и не стало по-настоящему продуктивным. Основной вектор политики США и НАТО определил курс на ослабление обороноспособности России, ее военную изоляцию, закрытие для страны рынков вооружений, ограничение доступа к новым технологиям и т.д. В целом, по оценке начальника Генерального штаба Ю.Н. Балуевского: «Переход России к взаимодействию с Западом на основе формирования общих или близких стратегических интересов не способствовал укреплению военной безопасности нашего государства». При этом общая военно-политическая обстановка характеризовалась ослаблением позиций России.

В свою очередь, поскольку непрерывное реформирование органов госбезопасности серьезно дезорганизовало их деятельность, активность военно-диверсионных центров ряда зарубежных стран распространилась и на территорию России. В этих условиях на первый план среди внутренних военных угроз вышла опасность широкомасштабной гражданской войны. Очаги напряженности возникли на Северном Кавказе, в некоторых других национально-государственных автономиях. В ряде случаев военная опасность переросла в вооруженные конфликты (Северная Осетия – Ингушетия, Чеченская республика и т.д.). Эскалация военной конфликтности в стране прямо поощрялась из-за рубежа. В итоге, только в ходе военных операций в Чечне (1994-1996 гг. и 1999-2001 гг.) безвозвратные потери федеральных сил составили около 9 тыс. (и более 60 тыс. ранеными), мирных жителей – около 100 тыс., участников бандформирований - от 20 до 30 тыс. человек.

Обеспечению военной безопасности России серьезную угрозу создала «деградация» военного потенциала. Неблагоприятные тенденции в данной сфере не удалось преодолеть в рамках всего периода.

Тем не менее, с 1999 г. военная составляющая в российской политике стала меняться в сторону усиления. В отличие от прошлых лет государство стало выполнять свои обязательства перед Вооруженными силами. При этом новая редакция военной доктрины, констатируя «снижение опасности развязывания крупномасштабной войны», фиксировала нарастание «потенциальных» внешних и внутренних угроз военной безопасности России. В данной связи особое внимание было обращено на обеспечение «баланса сил, вблизи государственной границы Российской Федерации и границ ее союзников». В частности, положительные тенденции характеризовали усиление военного взаимодействия с Белоруссией, а также с рядом среднеазиатских стран, в 2002-2004 гг. столкнувшихся с угрозой «экспорта демократии» и «цветных» революций.

В пятом разделе - «Обеспечение безопасности Российской Федерации в условиях рыночных реформ и интеграции в мировое экономическое сообщество» дан анализ процесса реализации национальных интересов страны в экономической сфере.

В разделе показано, что, начиная с рубежа 1990-х гг. среди основных приоритетов политики руководства СССР, а затем и Российской Федерации особое место занял курс на расширение участия страны «в мировой торгово-экономической системе», в частности, на максимальное сближение с МВФ, МБРР и т.д. Иллюзии относительно перспектив данного курса не смогло развеять даже резкое падение мировых цен на нефть, сократившее приток в страну «нефтедолларов», а также то, что на деле Запад придавал все меньшее значение экономическому и научно-техническому сотрудничеству с РФ. Более того, реальностью стало усиление внешней конкурентной борьбы, что, к примеру, ярко проявилось по мере обострения борьбы с США, Турцией, рядом других стран за нефтяные ресурсы Кавказа и пути их транспортировки.

Между тем, уже на заре перехода к радикальным рыночным реформам стало ясным, что реформаторам не удалось обеспечить создание «эффективно работающего нового частного сектора». Сложившаяся экономическая ситуация характеризовалась падением объемов промышленного и аграрного производства, углублением финансового кризиса, увеличением дефицита бюджета, ухудшением внешнеэкономического положения страны, ростом государственного долга, утратой золотовалютных резервов и т.д. С переходом к свободному ценообразованию и в связи с развалом кредитно-денежной системы страна оказалась перед угрозой деиндустриализации. Данные процессы были довершены в ходе так называемой «ваучерной приватизации» 1992-1994 гг., полностью дезорганизовавшей реальный сектор экономики. В 1989-1998 гг. падение промышленного производства составило 43,4%, ВВП - 55,8%. Среди 209 стран мира Россия стала занимать 102 место по производству на душу населения.

Бессистемная приватизация, с одной стороны, и конфискационная фискальная политика государства – с другой, привели к колоссальной криминализации российской экономической жизни, объявленной рядом реформаторов «единственным путем» в рынок (А.Чубайс). При этом одну из главных угроз национальной безопасности России стала представлять теневая экономика. Уже в 1992 г. в стране имелось 100-200 млрд. рублей теневого капитала. В 1994 г. уже 40 % частного бизнеса, 60 % всех государственных компаний и до 85 % банков имели связи с организованной преступностью. В условиях невиданного разгула коррупции объем теневого оборота капитала в России достиг в 1999 году 40% от ВВП. По мере включения России в международные экономические отношения, одной из самых существенных угроз ее безопасности стало «бегство капиталов» за границу.

Наиболее глубокий спад охватил высокотехнологичные отрасли промышленности, прежде всего, предприятия ВПК, что породило феномен «примитивизации» промышленности, создавший угрозу обороноспособности страны. Производство военной техники в 1991-1994 гг. сократилось на 94%, военных самолетов – на 90%, военной электроники – на 95%. Несмотря на целый ряд указов Президента и постановлений правительства с 1992 г. практически исчез госзаказ на производство основных видов вооружений (в авиации, флоте и пр.). За 1990-е годы сокращение производства оборонной и гражданской продукции на предприятиях ВПК достигло 5% от уровня 1991 г. Фактически остановились научные разработки. За 1989-1995 гг. произошло более чем 10-кратное, ничем не обоснованное, системное снижение расходов на НИОКР в военной области. Снижение численности персонала научных организаций оборонного комплекса РФ к 1996 г. составило порядка 50%.

Погружение России в хаос спонтанных экономических реформ удалось несколько приостановить в процессе активизации экономической политики государства после выхода из кризиса 1998 года, обеспечившей устойчивый экономический рост 1999-2004 гг. В свою очередь, это позволило начать реформирование оборонно-промышленного комплекса.

Проведенный анализ показал, что, несмотря на ряд позитивных перемен, качественного изменения экономической политики государства, прежде всего, реструктуризации экономики и восстановления фактически утраченных основных производственных фондов обеспечить не удалось, что не позволило существенно повысить уровень обороноспособности страны.

В шестом разделе - «Формирование социального государства как условие обеспечения национальной безопасности Российской Федерации» исследованы социальные последствия радикальных рыночных реформ, их воздействие на обороноспособность страны.

В разделе показано, что преобразования в социально-экономической и политической жизни страны, имевшие целью ее превращение в социальное государство, на практике, привели к значительному падению уровня жизни основной части населения. Так, в 1999 г. реальная заработная плата упала до самого низкого уровня, составив всего около 50 % уровня 1990 г. На рубеже столетия совокупные денежные доходы россиян, рассчитанные по методике ООН, составили менее 10% аналогичного показателя жителя США. Снижение реальных душевых доходов привело к тому, что к 2000 г. за чертой бедности находились 59,9 млн. россиян, т.е. 41,2 % населения страны. При этом величина официально установленного прожиточного минимума (1,6 долл. в день, или 1 400 руб. в месяц), взятого за основу этого расчета, по оценкам экспертов, была существенно занижена.

В особенно трудных условиях оказались российские семьи, имеющие детей. В конце 1990-х годов у черты бедности или за ней оказалось около 60% их общего числа. Ухудшились и такие ключевые параметры, определяющие качество жизни нации, как состояние здоровья и средняя продолжительность жизни. Крайне тревожной являлись тенденции ухудшения здоровья, роста заболеваемости женщин и детей. Так, инвалидизация детей в 1990-е гг. выросла в 3 раза. В указанном контексте закономерным итогом реформ стали процессы депопуляции. Уровень рождаемости на протяжении 1990-х гг. находился ниже черты простого воспроизводства населения. Согласно расчетам Центра демографии и экологии человека Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН, в конце 1990-х годов смертность в России в среднем в 1,7 раза превышала рождаемость.

В целом, по признанию лидеров страны, к рубежу столетия Россия перестала олицетворять высшие рубежи экономического и социального развития современного мира. Не случайно она так и не ратифицировала Конвенцию Международной Организации Труда № 117 об основных целях и нормах социальной политики, определяющую прожиточный минимум с учетом таких основных потребностей, как продукты питания и их калорийность, жилище, одежда, медицинское обслуживание, образование и др.

Крайне негативными представляются процессы маргинализации и люмпенизации части населения. К 2000 г. в России насчитывалось около миллиона бездомных детей, столько же – лиц, не имевших определенного места жительства. Более 1,2 млн. россиян находились в местах лишения свободы, следственных изоляторах. Число наркотически зависимых граждан приблизилось к 3 миллионам человек. На аномально высоком уроне (около 13 литров алкоголя на душу населения) находилось потребление алкоголя.

Деградация социальной сферы крайне негативно отразилась на обороноспособности страны. Прежде всего, предельно обострилась проблема комплектования вооруженных сил. Падение уровня жизни, ухудшение продовольственной ситуации, потребление некачественных, опасных для здоровья суррогатов, распространение саморазрушающих видов поведения молодежи существенно подорвали физическое здоровье призывников. Кризисные явления в сфере образования, утрата групп населения – носителей инновационного потенциала, ограничили возможности комплектования элитных, прежде всего, технически оснащенных частей.

Особое внимание автор уделяет проблемам усиления имущественного расслоения при обнищании значительной части населения, прямо подрывавшего моральный дух армии и флота.

В заключение в разделе показано, что, несмотря на экономический подъем 1999-2004 гг., Россия так и не смогла преодолеть последствия кризиса 1990-х гг. ни по одному из значимых социальных показателей.

В седьмом разделе - «Кризисные явления в сфере духовной жизни России в 1992-2004 гг. и борьба с антиобщественными проявлениями, преступностью и экстремизмом» осуществлен комплексный анализ проблем духовной безопасности страны.


загрузка...